Огонь Прометея - Евгений Гуляковский

— А вы кто такие? Откуда идете? — продолжил страж.

— Идем с юга, от Мурома.

— Там нет никаких поселений!

— Мы не поселяне. Нас доставили из имперской столицы на самолете. Видишь это оружие? — Годвин приподнял над головой бластер. — Открывай ворота, друже, а то я потеряю терпение, и как ты думаешь, кто тогда будет отвечать за разбитые ворота перед вашим старостой?

Видимо, последний довод Годвина возымел свое действие, потому что один из стражей отправился куда-то с докладом, и вскоре, загремев тяжелыми коваными засовами, створки ворот распахнулись.

Однако на этом вся церемония встречи закончилась. За воротами их никто не встретил. И даже страж, отпиравший засовы, успел подняться обратно на свою башню.

Странная встреча... Не нравится мне этот поселок! Что-то в нем есть неправильное! Можно подумать, здесь каждый день появляются гости из столицы! — произнес Танаев, пристально разглядывая пустые улочки, на которых так и не появилось ни одного человека. Не открылась ни одна калитка, не скрипнул ни один ставень.

Внутри частокола было не меньше сорока дворов, отгороженных друг от друга хилыми плетнями, — защиты от них ждать не приходилось, но одно хозяйство от другого они исправно отделяли, свидетельствуя о том, что частная собственность на землю у жителей этого поселка пользовалась почетом.

— Как ты думаешь, зачем они держат стражу у ворот? Ведь сквозь дыру в ограде может проникнуть внутрь любой желающий? — поинтересовался Годвин.

— Откуда мне знать. Ты же у нас знаток местных поселений! Может, они проверяют прибывающих на вежливость. Попросил открыть ворота, значит, ты хороший человек, полез в дыру, а там замаскированная ловушка, поставленная на большого зверя. — Танаев не скрывал нарастающее чувство тревоги и раздражение, вызванное тем, что он не мог объяснить причину. Он ощущал ауру страха, исходящую от поселян, притаившихся внутри своих домов, и причина этого страха также оставалась для него совершенно неясной.

— Чего-то они здорово боятся...

— Может быть, нас?

— Нет. К нам этот страх не относится. Я не могу прочитать их мысли, но на наше появление они, похоже, вообще не реагируют.

— Что будем делать?

— Если бы не состояние Ланы, я предпочел бы здесь не останавливаться. Но ей необходимы тепло и отдых. А нормальная пища не помешает нам всем. Придется постучать в какой-нибудь дом. Я собираюсь пробыть здесь несколько дней, пока девушка полностью не оправится от своего визита к зомбитам...

— Думаешь, мы достаточно далеко от них оторвались?

— Дело не в этом. Тех, что нам повстречались в самом начале, удалось уничтожить, а те, что остались, лишились своего шамана, который направлял их действия. Им сейчас не до нас.

— Тогда давай попробуем постучать в этот дом, — предложил Годвин, кивнув на пятистенную избу, мимо которой они проходили. — Он покрупнее остальных и богаче. Во дворе есть амбары, сараи для скота. Хозяева не бедствуют.

С некоторым сомнением Танаев толкнул калитку ограды, окружавшей приглянувшийся Годвину дом, и она гостеприимно распахнулась.

— Не заперто... Это хорошо. — На стук в дверь долго никто не отвечал. Морозная тишина над поселком нарушалась лишь редким блеянием коз и мычанием коров.

— Ты заметил, здесь не слышно собак. Странно, правда? Обычно в каждом дворе хозяева держат пса.

— Здесь много странного. На улице нет ни одного следа, кроме тех, что протоптали стражники. Чем они здесь занимаются целыми днями? Сидят на печи? В таком небольшом поселении люди должны работать с утра до ночи, чтобы прокормить себя. Запасать дрова, ухаживать за скотиной. Натуральное хозяйство требует много сил на свое поддержание.

— Может, у них выходной?

— Может быть! — Танаев решительно повторил стук, и на этот раз из-за двери донесся хрипловатый мужской голос:

— Чего стучать-то? Входите, раз пришли! У нас не запирают!

Здоровый мужичина, заросший черной бородой до самых глаз, сидел на лавке возле печи и не соизволил даже подняться при появлении гостей, нарушив тем самым все известные Танаеву правила гостеприимства. На мужике была подпоясанная кушаком домотканая грубая рубашка, а рядом с лавкой стоял прислоненный к стене здоровенный топор, который, кроме его прямого назначения — рубить дрова, можно было использовать, в случае необходимости, и для других целей.

Глаза хозяина смотрели на гостей не слишком дружелюбно, но страха в них не было. Скорее недовольство тем, что их визит потревожил его благоденствие, о котором свидетельствовала распахнутая в горницу дверь. За нею голодные глаза Годвина моментально отметили большой стол, уставленный аппетитной деревенской едой.

— Мы хотим попроситься к вам на постой, на пару дней. Наша женщина нуждается в отдыхе и лечении. — Хозяин долго не отвечал, так что в конце концов Танаеву пришлось спросить: — Ну так как, пустите?

— Пустить, конечно, можно. Отчего же не пустить, коли о цене сговоримся, да только по ночам у нас неспокойно.

— Что так? Или зомбиты беспокоят?

— Зомбиты к нам не заходят. Их хозяин не пускает. Тут другое...

— Хозяин? Чей хозяин?

— Ваш, наш. Хозяин этой земли.

— И кто же он такой, этот хозяин, вы его видели?

— Те, кто его увидел, уже никогда об этом не расскажут. Имя его непроизносимо, а воля священна. — Бородач попытался усмехнуться, очевидно, желая смягчить излишнюю серьезность, прозвучавшую в этих словах, придуманных явно не им, но улыбка получилась какая-то жалкая. — Если останетесь здесь, может, не дай бог, и сами с ним познакомитесь. Он сюда часто по ночам наведывается.

— Что же вы дверь не запираете и ограду не чините?

— Не велено, значить.

— Кем не велено?

— Им и не велено. Хозяином, значить.

Почувствовав, что разговор вернулся к началу, Танаев перешел к более насущным вопросам.

— Давайте договоримся о постое. Чем вы тут рассчитываетесь и сколько с нас возьмете за трое суток?

— А немного и возьмем. Может, ничего, а может, все.

Танаев постепенно терял терпение от этого разговора, слишком тягучего и неопределенного. Он совсем уж было собрался попытать счастья в другом доме, когда Годвин спросил:

— Может, мы отработаем, что положено, у вас в хозяйстве? Ну там, коровник почистить, дров запасти?

— Работать у нас не требуется, а что касается платы, время придет — заплатите. Пока что можете остаться и пользуйтесь тем, что Он послал. — За этим коротким словечком скрывалась непонятная темная бездна. Испокон веков принято говорить в деревнях о пище «Бог послал». Но хозяин не упомянул о боге, да и в углу, где должна была бы висеть икона, не было даже следа от нее. Но путники были настолько измучены, что решили не обращать внимания на все эти странности.