Выбор - Игорь Ревва

— Мемфис, — пробормотала она с таким выражением, словно сбылись ее самые худшие ожидания.

— Да, — ответил я. — Мемфис. Осенняя улица…

— Там, оказывается, тоже есть МЫ?! — усмехнулась Кира. — В этом захолустье…

— Да. Есть. И довольно много.

— Сколько? — поинтересовалась Кира.

— Человек шесть или семь. Точно не знаю, — признался я.

— Ну-у-у!.. — протянула Кира. — Это не так уж и много!..

Действительно, в Москве НАС было намного больше. Но население Мемфиса едва ли перевалило за десять тысяч человек. Так что такое количество НАС в этом городке было удачей. К тому же кто-то из НАС жил буквально через дорогу от Сергея Антоныча и смог даже показать мне (и всем НАМ), как выглядит его домик.

— Я почему-то так и подумала, — пробормотала Кира, опуская с кровати ноги. — Мемфис.

— Почему же? — поинтересовался я.

— Ты показал карту, — пояснила Кира. — Другую карту, не ту, которая сейчас. Такую, какая могла бы быть. От всего этого выиграет только Великая Американская.

— Да, — кивнул я. — Но не думаю, чтобы Костенко смог убедить американского императора. В такой бред никто не поверит.

— Если император Америки — не один из НАС, — проворчала Кира.

— Ч-ч-черт!!! — не выдержал я.

— Да брось ты! — успокоила Кира. — Я чушь несу, а ты мне поддакиваешь. Будь он один из НАС, он бы первым арестовал этого твоего начальника.

Верно, подумал я. Так и было бы…

— Значит, Мемфис, — вздохнула Кира. — Пограничный городок. Понятно… Оттуда и до Мексиканского Королевства рукой подать. Если что, так он сразу же деру даст.

— Не успеет, — возразил я с улыбкой.

— Ты уверен?

— Я тебя когда-нибудь обманывал? Я его найду, обещаю тебе.

— Мы его найдем, — поправила меня Кира. — Мы с тобой.

— Ты что, тоже собираешься лететь в Америку?! — удивился я.

— А что мне делать в Москве без тебя? — пожала плечами Кира.

Я принялся сверлить ее взглядом (по моему скромному мнению — весьма суровым). Но Кира никак на этот мой суровый взгляд не отреагировала, и я понял, что уговаривать ее бессмысленно. Когда у Киры делается такое лицо — нарочито отрешенное и ничего вокруг не замечающее, — то с ней лучше не спорить. Ее горячий темперамент не переносит холодных и трезвых рассуждений. И во избежание взрыва эмоций я не стал переубеждать Киру. Хочет лететь со мной — пожалуйста. Я, честно говоря, только рад буду…

До шести часов утра мы составляли план действий. Потом начали собираться в дорогу.

Я привык путешествовать с определенным комфортом. Поэтому у нас с Кирой возник небольшой спор… Если можно, конечно, назвать спором ее ехидные замечания по поводу чемоданов, что я собирался брать с собой. В конце концов Кире удалось убедить меня отказаться в эту поездку от многих необходимых (но с ее точки зрения совершенно лишних) вещей. Например, моего любимого «чемоданчика». Так что к концу сборов у меня оказалась одна полупустая сумка, куда Кира с довольным видом запихнула также и свое барахлишко.

Удивительно, как это Кира может путешествовать налегке?! То есть настолько налегке, что почти ничего не берет с собой! Когда она перебиралась из Каракаса ко мне в Москву, ее багаж ограничился всего лишь двумя чемоданами. Кира в течение недели по дешевке распродала все, что можно, включая свой дом и ВЭС-клуб. Выручила она за все это едва ли больше ста тысяч франков. Я пытался ее вразумить, но Кира лишь досадливо отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.

Потом уже, когда эта взломщица превратила свои сто тысяч в десять миллионов, до меня дошла причина ее пренебрежительного отношения к деньгам. Конечно! Зачем торговаться из-за каждого франка, если можно пополнить свой бюджет за счет инспекции налогового комитета Великой Колумбии? А на мой вопрос, зачем же ей тогда вообще нужно было открывать этот ВЭС-клуб, Кира легкомысленно пожала плечами. Дескать, это была не ее идея, это все придумал ее бывший муж — скотина и импотент, — который сбежал как раз в эту дурацкую Америку со своей мексиканкой шлюхой, ну, туда ему и дорога, а ей все это безразлично, тем более что в этой дурацкой Америке она наверняка найдет эту тварь и оторвет ему все, что ему и так не нужно, и вообще — не мое это собачье дело. Вот так вот!..

Когда Кира заводится, остановить ее практически невозможно. Да я, в общем-то, и не пытался…

Некоторые разногласия возникли у нас также из-за маршрута. Я считал, что лучше сразу лететь в Америку, а Кира настаивала, чтобы мы сначала посетили ее любимую Колумбию. Дело в том, что я высказал опасения по поводу провоза через таможню своего пистолета. Кира же уверяла, что из Колумбии она провезет в Америку хоть пушку. Мы немного посовещались, потом поспорили, потом поорали друг на друга и решили все-таки лететь сразу в Америку. Во-первых, провезти в Колумбию свою «Кобру» мне тоже будет не так-то легко, а во-вторых, достать в Америке пистолет, по словам этой хвальбишки, сумеет даже младенец. Я поймал Киру на слове, и всяческие споры прекратились.

Когда вещи были уложены, часы показывали уже половину восьмого. Я выждал еще полчасика и потом позвонил Борису Васильевичу, нашему директору. Естественно, что дома его не оказалось — воскресенье, человек отдыхает на даче. Звонить же туда я не стал, потому что было еще слишком рано.

Кира после этого моего объяснения как-то слишком уж странно на меня посмотрела. Почему звонить человеку домой в восемь утра — это нормально, а для звонка на дачу — слишком рано? Самостоятельно этого Кира понять не смогла, а я постарался увильнуть от ответа, ибо вразумительного дать не мог. Я сегодня чувствовал себя каким-то растерянным и неуклюжим, вроде тех героев кинокомедий, что постоянно все роняют и вечно опаздывают на поезд. Но в любом случае столь ранний звонок нашему директору был бесполезен, потому что я смог бы всего лишь договориться о встрече. Отпрашиваться же в отпуск (или, там, командировку — не знаю, еще не придумал) следует не по телефону. А еще лучше — не делать этого в воскресенье, а подождать понедельника, окончания совещания и т. д. Но я совсем не уверен, что у НАС есть в запасе так много времени. Поэтому я и решил, что будет гораздо лучше сразу поехать к нему. Пока я доберусь до его дачи, Борис Васильевич как раз проснется…

… К тому моменту, как я добрался до дачи нашего директора, он успел уже не только проснуться, но, наверное, даже и позавтракать. Потому что дорога заняла у меня больше двух часов. И это несмотря на раннее утро, когда автомобильное движение на улицах было не таким оживленным. Впрочем, я мог задержаться и на гораздо больший срок. Потому что я очень волновался и, когда в целях экономии времени решил выехать на магистраль против движения, сразу же напоролся на патруль.

Переулочек, где я допустил столь грубое нарушение, был крохотный и совершенно пустой. Но доказывать что-либо патрульным — себе дороже. Тем более что правила я, что ни говори, нарушил. До сих пор помню их ошарашенные физиономии, когда моя машина едва не столкнулась с патрульной, собиравшейся в этот самый переулочек заезжать. И несдобровать бы мне, если бы…