Рокировка - Борис Орлов

Надмит улыбнулся, отрицательно покачал головой:

– О нет, рожденный трижды. Все это, наоборот – очень вкусно. Но мудрость маг-цзал учит нас, что не надо ослаблять тело сластями, исключая мед горных пчел. Да и тот следует принимать весьма умеренно…

– Мед?! – поразился Василий, внимательно прислушивавшийся к словам тибетца. – А как же ты… то есть вы сахар едите?

Вместо ответа Надмит протянул ему ладонь, на которой лежали несколько кусочков. Василий попробовал и тут же выплюнул:

– Соль?! – пораженно спросил он. – Вы чай с солью пьете?

– Конечно, – спокойно ответил бывший монах. – Мудрые даосы говорят: чай – благо для души, соль – отрада для желудка. Разве можно лишать душу сродства с утробой?

Василий обалдело покачал головой, но Саша наклонился к нему и прошептал:

– Ты еще настоящий чай по-тибетски не пробовал. Вот это напиток так напиток…

– А как это? – тоже шепотом поинтересовался Красный.

– Вместо воды – молоко, плюс – масло, соль и мука. Вместо масла иногда ячий жир.

– Какой? – подавился курагой Василий.

– Ячий. Там такие лохматые быки есть – яки. Вот их жир и используют…

Наверное, разговор мог продолжаться и дальше, но тут Светлана наконец расправилась с черносливом и изюмом и поспешила принять участие в разговоре:

– Саша, а ты еще к ним… ну, к дяде Димитрову и к остальным, поедешь?

Белов засмеялся:

– Что, еще попросить? Изюму, черносливу, кураги?

– Ага, – девочка улыбнулась неожиданно взрослой улыбкой. – Нам такого никогда не дарили, а тебе, наверное…

– Наверное, – согласился Саша, – хотя и не сразу. Я сильно подозреваю, что они отдали мне все, что у них было…

Он сидел за столом, болтал о пустяках, смешил Светланку, а сам все время думал о предстоящей акции. Если все эти гады соберутся вместе, будет здорово. Очень здорово. Правда, Боев и Димитров говорили, что будет охрана с собаками… Интересно, а в это время уже есть собачки, натасканные на взрывчатку? Бляха, жаль, что учился в «керосинке»[90], а не в институте шпионов-диверсантов. Вот только вузов таких, кажется, не существует… а в губкинском чему могут научить? Хотя взрывы там изучали довольно подробно, «полуостров воспламенения»[91]например… ТВОЮ-ТО МАТЬ!!!

Белов еле-еле удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. А ведь это – идея! ИДЕЯ!!! Вот что: если другие способы не сработают, то вот это – вполне вариант! Вариант, господа хорошие…

– Ой, Сашенька, как все-таки хорошо, что ты с этими товарищами из Коминтерна побыл, – всплеснула руками Вера Степановна. – Прямо светишься весь…

На следующее утро скромный неприметный «форд» неторопливо катился по улицам Москвы.

– Вот, тут налево, – сидевший рядом с Сашкой сотрудник охраны Сталина кивнул на переулок. – Отличный скорняк. На всю службу сапоги тачает. Даже самому Хозяину, – он поднял указательный палец к небу.

– Ну, посмотрим… – Александр вышел из машины и, привычно оправив рубаху, дождался, пока сопровождающий подойдёт к двери под вывеской «Сапожник», и шагнул следом.

В мастерской остро пахло кожей, каким-то нефтяным запахом и клеем. Сам мастер, невысокий и худой мужчина лет пятидесяти, кивнул энкавэдэшнику словно знакомому.

– А, Михаил. Чего пожаловал, или сапоги уже сносил?

– Нет, уважаемый Араван Аразович, вашим сапогам сноса нет. – Охранник Сталина улыбнулся. – Тут вот малец штуку одну придумал… Ну он сейчас сам всё объяснит.

– Штука простая. – Сашка шагнул вперёд и положил на узкий стол разделявший мастерскую лист бумаги. – Две ременные петли. Ремни шириной где-то в два пальца. Должны иметь регулировку по длине, и внизу петли для крепления к поясному ремню. Здесь ещё один ремешок, с регулировкой, а вот здесь, – карандаш скользил по довольно подробному рисунку, – кобура, а с другой стороны два кармашка под магазины. На кармашках никаких застёжек, магазины должны сидеть довольно плотно, и выниматься с усилием. Так же и с кобурой. Пистолет должен сидеть плотно, за счёт кожи, облегающей корпус. Нужно для начала десять комплектов.

Сапожник спокойно выслушал пояснения Александра и, сделав несколько поясняющих вопросов, посмотрел на второй чертёж.

– А там что?

– Тоже кобура, но для ношения оружия на ноге. Вот такого. – Александр выложил на стол «Браунинг FN 1910». – Но это после первого заказа.

– Срок?

– Как всегда, ещё вчера. – Александр улыбнулся и выложил на стол двести рублей. – Если не хватит, скажите, я ещё подвезу.

– Быстрый больно. – Пожилой армянин улыбнулся, и было непонятно, хвалит он Белова или ругает. – Приезжай завтра. Всё тебе будет…

Несколько дней подряд Сталин оставался ночевать в Кремле. Нити заговора разматывались не быстро и многие обрывались, едва наметившись. Но постепенно клубок разматывался, и все больше и больше врагов переставали быть тайными.

Зиновьев и Каменев активно давали показания. Ликовал Ворошилов: из его аппарата исчезли искренне ненавидимые им Тухачевский и Гамарник. Киров яростно чистил аппарат НКВД, набирая на должности коммунистов и комсомольцев из Ленинграда, да и просто – с заводов. Вернулись несколько человек, уволенных Ягодой, а еще нескольких Сергей Миронович с кровью выцарапал из других госструктур. И все это время Сталин руководил всеми этими преобразованиями. Ему было не до сна и тем более не до дачи. А потому он очень удивился, когда ему в Кремль позвонила Светлана. Удивился и даже слегка рассердился – много раз он объяснял дочери, что она не имеет права звонить ему на работу, а тем более – по прямому проводу.

Он уже хотел было отказаться от разговора, но услышал, как Светлана всхлипнула. По сердцу точно полоснули холодным лезвием: что-то случилось в семье!

– Что там у вас? – очень отчетливо произнес Вождь. – Что-то с тобой или с мальчиками? – И мысленно приготовился услышать самое худшее…

– Папа… Саша…

– Что с ним?

– У… у… уехал… в Германию-у-у-у…

– Куда?!

Иосиф Виссарионович непроизвольно махнул рукой, словно пытаясь отогнать от себя эту новость. Вытер лоб, глубоко вздохнул, успокаивая разом взбунтовавшиеся нервы, и повторил вопрос:

– Куда он уехал?

– В… в Германию, – снова всхлипнула Света. – Мне письмо оставил… тебе тоже… А сам – сам уехал… с дядей Христо…