Очаг - Валентин Холмогоров

– Не возражаете, если мы у вас перекантуемся ненадолго? – осторожно спросил я.

– Да завсегда пожалуйста! – хохотнул, колыхнув брюхом, атаман. – Садитесь за стол. Матвеич, у нас пожрать осталось чего?

Тот, кряхтя, водрузил на столешницу принесенную откуда-то здоровенную стеклянную банку, содержимое которой легко угадывалось по характерному желтовато-розовому цвету, и пыльную бутыль с мутноватой жидкостью.

– Хороша закуска – квашена капустка! – прокомментировал сие действие действительный лейб-генерал. – И подать не стыдно, и сожрут – не жалко. Матвеич, наливай!

Матвеич охотно подчинился распоряжению: с гулким звуком вырвав зубами из бутылки корковую пробку, он набулькал до краев жидкость в четыре граненых стакана. Один протянул командиру, два вручил нам с Лорой, а последний придвинул поближе к себе. Безразличный к окружающей реальности Шаман остался обделен его вниманием, но ему, похоже, и без того было хорошо. Я осторожно понюхал пойло: в нос ударил густой сивушный запах.

– Ну, за победу, товарищи! – провозгласил атаман и, залихватски крякнув, опрокинул стакан в глотку. Победу чего и над чем именно он имеет в виду, казак почему-то не уточнил. Наверное, всего хорошего над всем плохим. Под звонкий хруст квашеной капусты я осторожно глотнул из своей посудины. Горло обожгло раскаленной волной, в нос шибануло прелыми дрожжами. Градусов пятьдесят, пожалуй, не меньше. Но пить в общем-то можно, хоть и слегка противно.

Самогон я люблю. Покойный дед, царство ему небесное, гнал просто изумительный первач, собрав дистиллятор из купленной в магазине скороварки и змеевика от старого советского холодильника. Варил он его с душой и любовью, а из готового продукта с большой фантазией изготавливал всевозможные настойки на основе собранных им же трав, черноплодной рябины и смородины. С неменьшей фантазией дед прятал результат своих трудов от бабки, так и норовившей вылить изъятые и конфискованные напитки в унитаз. Однако дед тщательно очищал самогон до кристальной прозрачности, прогоняя его через старый фильтр от противогаза и специальную самодельную конструкцию, собранную из огромной химической воронки и обычного носка, набитого аптечным активированным углем. Здешняя же мутная жидкость больше походила на брагу, чем на привычный мне благородный напиток.

– А вот скажи мне, Иван, ты способностями проводника обладаешь или как? – обратился ко мне раскрасневшийся командир заставы. – Ничего странного не замечаешь в последнее время?

– Пропали способности, – бросив на Лору быстрый взгляд, сообщил я. – Несколько дней назад. Вроде бы сразу у всех пропали, а точную причину не знает никто.

– Вот оно как… – упавшим голосом пробасил Димпалыч и растерянно потянулся к бутылке. – А я-то думал, только у нас тут чего-то не того, а оно эвон чего…

Наполнив свой стакан до краев, он в несколько глотков осушил его, словно то была родниковая вода. Дернул кадыком, занюхал рукавом, шумно втянул воздух, по-боевому встопорщив усы, и, нахмурившись, посмотрел на нас.

– Это все те самые виноваты, – категорично заявил он и для убедительности потряс над столом опустевшим стаканом. – Масоны и американцы! На Земле они власть захватили и всюду пролезли, теперь и тут. С-сволочи!

– Масоны создают манифесты, – подтвердил откуда-то из астрала Шаман. – Пишут и шепчут, осмысливая дискурс. Контраст абстрактен, а оргазм бессмертен, пока мы неравномерно созерцаем современные тенденции…

– Да заткнись ты! – рявкнул на него командир. Шаман испуганно икнул и умолк. Тем временем Матвеич поставил перед нами выуженную откуда-то из закромов пятилитровую банку соленых огурцов.

– Вы уж извиняйте, с продуктами в нашей глухомани не очень, – сдержанно пояснил он. – Все запасы в основном с Земли таскали, а теперь со снабжением совсем беда. Ребята наши, похоже, надолго там застряли.

– А как у вас с оружием и боеприпасами? – хрустнув огурцом, как бы между делом поинтересовалась Лора.

– Наше оружие – в единстве пролетариата! – шваркнув по столу кулаком, заявил Димпалыч. – Надо ехать в Марине! В Штаб! Прямо сейчас! Они знают, что делать.

Однако вместо того чтобы сию же секунду собираться в дорогу, бравый казак снова налил себе до краев и, чокнувшись с Матвеичем, немедленно выпил.

– В Штабе сейчас тоже не все ладно, – осторожно начала Лора. – На континенте идет война, нашего брата всюду зажимают. В Марине пытаются решать вопросы с местными правительствами, но пока не очень успешно.

– Вот! – назидательно поднял палец Димпалыч. – Это все потому, что в Штабе окопались одни европейцы и американцы! Надо их выгнать оттуда взашей, и тогда сразу все будет отлично. Мы соберем свою армию, разгромим Сурган и установим во всем Центруме настоящий коммунизм. Верно я говорю, Матвеич?

– Абсолютно! – заверил командира тот и тут же набулькал до краев снова.

– Они специально воду мутят, точно тебе говорю, – казак чуть понизил голос и доверительно наклонился вперед, дыхнув мне в лицо отвратительным сивушным выхлопом. – Сначала американцы вместе с фашистами напали в сорок первом на СССР, а потом создали тайное мировое правительство масонов, чтобы поработить русский народ! Они и Гитлера от верной смерти спасли, мерзавцы. Думаешь, он в своем бункере тихо застрелился? Ни-фи-га! Американцы его решили спрятать и вывезли прямо из Берлина на секретной подводной лодке в этот, как его…

– Гондурас! – подал голос Шаман и радостно засмеялся.

– Точно! А потом эти гондурасы в шестидесятых на Луну специально полетели, чтобы основать там секретную базу и облучать Советский Союз из космоса психическими лучами. Чтобы, значит, у нас все тоже стали гондурасами. Но мы им не позволили! Мы им показали, понимаешь, где зимует кузькина мать!

Слушая проникновенную речь командира заставы, я чувствовал себя участником знаменитого чаепития с Безумным Шляпником и Мартовским Зайцем, разве что вместо чая у нас было отвратительное пятидесятиградусное пойло. Либо этот человек – уроженец какой-то иной вселенной, где история развивалась по совершенно иному сценарию, подумалось мне, либо он и вправду изрядно поехал крышей. Ну не может же взрослый мужик на полном серьезе нести такую оголтелую чушь. Тем временем командир заставы тяпнул очередной стакан, отер тыльной стороной ладони усы и продолжил пятиминутку политинформации:

– Вот ты думаешь, почему в начале девяностых у нас колбасы в магазинах не было и народ за жратвой в очередях стоял? Ведь предприятия работали, мясокомбинаты вот эти, не могли же продукты просто так взять и исчезнуть? Куда они подевались? А я тебе скажу! Нашу колбасу съели американцы! Люди видели, как со всей Москвы колбасу грузовиками свозили прямо в американское посольство и сваливали во дворе. А потом специально нанятые агенты Госдепа ее ели. Это была диверсия такая, понимаешь? А народ по всей стране голодал!

– Гондурас! – охотно подтвердил Шаман.

– Вот был бы жив товарищ Сталин, он бы такого ни за что не допустил, – продолжал кипятиться казак. – При нем порядок был! Как его не стало, так и просрали Россию-матушку, точно тебе говорю. Рано он нас оставил, ох, рано. С ним мы запросто бы раздавили и американцев, и всех остальных фашистов, и тогда зажили бы во всей Европе по-нашему, по-православному!