Навь - Оливер Ло

Несмотря на адскую боль, Соловей улыбался. Теперь, когда его замысел наконец был исполнен, не было смысла держать что-то в тайне.

— Силой Багряного Василька я меняю правила Мирозданья. Мое желание, переродиться в Яви без обязательств охранять Навь. Взамен я отдаю свое бессмертие!

Багряный свет появился из живота Соловья, медленно окутывая его тело. Он громко свистел и смеялся, медленно исчезая из Нави. В последнее мгновение Мара вытянула ладонь вперед, пронзая грудь охранника и вырывая его сердце. После чего тело охранника окончательно растворилось.

Последнее, что услышал Ивор было: «Наконец… я свободен!».

Мара медленно отступила назад, бросив клинок и насильно сунув теплое окровавленное сердце в руку Ивору.

— Что ты наделала… — прошептала Звездочка, которая внезапно поняла, что произошло. — Ты же хотела пойти с нами, хотела путешествовать по ветвям! А как же твоя мечта?

— Да что Лихо вас дери происходит, мне кто-нибудь объяснит? — разозлился Ивор.

— Багряный Василек был создан с нарушением правил Мирового Древа. А значит он и сам может менять эти правила, единожды исполнив желание того, кто им завладел. Соловей хотел избавиться от бремени быть охранником Нави. Поэтому и сделал последним испытанием свое убийство. Он съел Василек перед боем. Поэтому эта смерть будет для него окончательной. Теперь он переродится в Яви, как простой смертный.

— И что? Я бы убил его, в чем был смысл вмешиваться? Почему Звездочка говорит про твое желание?

Мара грустно улыбнулась, медленно шагая к сплетенным вместе дубам. Едва она подошла, то все девять дубов медленно расслоились в самой середине, создавая дупло размером с человеческое тело.

— Потому что еще до Морены в Нави было правило ветви. Оно говорит о том, что Калинов Мост всегда должен сторожить охранник. Он не имеет права покинуть свой пост никогда. Вот только охранник не был бессмертен. Каждый раз, когда кто-то из Навьих хотел выбраться, он сражался с охранником. Проиграв — становился узником Смородины. Но если душа побеждала, она становилась новым Охранником Переправы. Потому что это место никогда не может пустовать.

— То есть ты… — глаза Ивора расширились.

Он наконец понял, что если бы убил Соловья, то ему пришлось бы вечность сторожить Калинов Мост. Он не смог бы никогда покинуть Навь и вернуться.

— Да. Теперь я Охранник Калинова Моста, Ивор. И я позволяю тебе, Звездочке и Нове покинуть эту ветвь.

Она шагнула в дупло, повернувшись спиной вовнутрь, а дерево начало медленно зарастать.

— Но почему? У тебя же была мечта! Ты же хотела пойти с нами! Почему ты пожертвовала собой?

— Кто знает. Может это и называют у вас в Яви привязанностью. А может дружбой. Как ты говорил, сделаешь все, чтобы твои близкие жили в спокойствии. Можете считать это моей последней волей, как живой души, которая вскоре совсем исчезнет. Я Арбитр и Охранник Переправы в одном лице.

Звездочка не находила слов. Благодарности были бы глупыми, ведь это был выбор Мары, но слова сожаления стали бы лицемерными, ведь так или иначе они с Ивором должны продолжать путь.

Лицо юноши дрогнуло.

Он ринулся к дубам, пытаясь вытащить Мару. Он разламывал кору, но она моментально зарастала. В какой-то момент он сорвал ногти в кровь, но даже не поморщился. Он продолжал пытаться.

— Что ты делаешь?

— Я заберу тебя! Ты не должна была оставаться тут вместо меня! Мы бы что-нибудь придумали, обязательно, мы бы…

— Ивор, прекрати. Это правила. Их могут нарушать боги, но не мы.

Мара все еще была непреклонна, ее грустное лицо стало каменным и безэмоциональным. Тем временем кора уже скрыла шею. Ивор наконец остановился. Он стиснул зубы и громко закричал.

— ТОГДА Я СТАНУ БОГОМ!!!

Девушка перевела взгляд на лицо юноши. Оно было решительным и твердым.

— Я СТАНУ БОГОМ И ВЫТАЩУ ТЕБЯ ОТСЮДА, СЛЫШИШЬ! Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ!

— Правда.? — на мгновение ее глаза задрожали, а по щеке скользнула одна единственная слезинка.

Следом кора окончательно поглотила девушку, а позади дубов появился широкий столб света, который медленно мерцал.

Звездочка медленно подошла к Ивору, положив руку на его спину.

— Это было ее решение.

— Я знаю. И все равно чувствую, что забрал у нее жизнь. Нельзя так. Я устал терять друзей.

Валькирия обошла юношу и встала прямо перед ним, заглянув прямо в глаза.

— Тогда давай станем сильнее. Вместе. Настолько сильными, чтобы ни один бог не посмел указывать нам.

— Ни один бог. Зато одна Валькирия никогда не перестанет мне указывать, — грустно улыбнулся Ивор.

Звездочка ткнула его в бок. Они оба понимали, что это путешествие в Навь наконец закончилось.

Ивор аккуратно обмотал добытое сердце в ткань и убрал в сумку. Впереди было не более пяти лет и целых семь артефактов.

Они оба зашли в мерцающий столб света, а их тела медленно растворились в нем. Где-то в избе Слави также растворилась циановая самка снежного барса. Маленьким синим огонечком она полетела к самому входу в Навь и в последний момент залетела в угасающий столб света.

С тех пор эта ветвь наконец приобрела баланс. Ничто не угрожало Слави или Вратам Очищения. Души так и продолжали вереницей идти через Калинов Мост. А вечный страж и Арбитр Нави превратилось во всевидящее древо, через которое никто и никогда не сможет пройти, чтобы попасть вновь в мир живых.

Где-то в глубинах Темной Нави в своих чертогах улыбалась духовная проекция Чернобога. Он чувствовал, что парень успешно покинул эту ветвь, равно как и ощущал, как сильно он вырос, пребывая здесь.

— Я буду ждать тебя, Божественная Частица. Однажды ты получишь силу Пустоты и тогда, возможно, сможешь что-то изменить.

* * *

Темной грозовой ночью на окраине Саркела Хазарская девушка родила сына. Мальчишка был необычайно крепким и тяжелым. С годами он креп все больше. Но что самое странное, он очень много свистел. Парнишка посвистывал всегда, когда чем-либо занимался. Вскоре в нем открыли огромный потенциал к культивации. Его каналы содержали просто безумное количество демонической энергии. Боясь нарушить соглашение с Русским Каганатом, родители мальчика отпустили его странствовать по миру, снарядив всем необходимым.

Шли долгие годы. Мальчик вступил в разбойничью банду, которая очень долгое время наводила террор на маленькие деревеньки. Они были практически неуловимы, и никто не знал, что это за преступники. Но в скором времени, один