Сварог - Сана Нарциссова

— И я рад тебя видеть Мокошь, — ответил Радегаст, слегка смутившись её словам, — Ты совсем не изменилась.— Да, — ответила она, — Наверное, так и есть. — для Мокошь его слова не были комплиментом. Она не знала, как она выглядит и ей было все равно на внешнее составляющее окружения и самой себя, — Кого ты с собой привел? Я её не знаю. — если бы широкие плечи Радегаста не мешали Мокошь, то она снова смогла бы поймать испуганные глаза Марены. Радегаст отошел, махнул рукой, позвав к себе девушку, и подмигнул, увидев её ошеломление, чтобы показать, что все хорошо, — Она меня боится? — улыбнулась Мокошь, — Подойди, дитя. — она протянула к ней руку, — Как мне тебя звать?

Мара неуверенно зашагала к ней, встала рядом с Радегастом и протянула руку ей в ответ, сочтя, что было бы не вежливо ей отказать.

— Марена, — ответила она. Мокошь взяла её ладонь в свои руки, положила сверху правую длань, прислушалась к судьбе девушки, нахмурилась, задрожала, выдохнула, но вскоре взяла себя в руки, видимо, чтобы не пугать и без того напуганную Мару. Но и Марена в стороне не осталась и тоже прислушалась к её чувствам и ощутила великую скорбь, — Что ты узнала? — спросила она, не сдержавшись. Что заставило её так запереживать? Прошлое или будущее?

— Скажи, Мокошь, она же станет моей однажды? — спросил Радегаст, не уловив тревогу Мокошь, и, невольно разрядив обстановку, — Родит мне детей?

Мокошь нежно улыбнулась его словам и ответила.

— Однажды станет, Радегаст. Однажды, обязательно, родит.

— Я же говорил! — обрадовался он. Марена заалела, отдернула руку, фыркнула. Но, где-то в глубине души, в тайне ото всех и даже от себя, была довольна и счастлива. — Никуда ты от меня не денешься, — засмеялся он. Мара закатила глаза и позабыла о тревоге Мокошь.

— Как дела в деревне? Белобог вернулся?

— Да, ты знала, что он ушел? — удивился Радегаст.

— Птички напели, — отмахнулась Мокошь.

— Он снова куда-то намыливался, когда мы уходили. Наверное, уже покинул Ирий, — сказала Мара.

— Уже? Ох, не доведет до добра его дружелюбное любопытство.

— Да не боись. Он за себя постоять может.

— Не за него боюсь, Радегаст... — сказала она неуверенно. Марена снова прислушалась к её чувствам. Она что-то знает о Белобоге? — Не будем об этом. Вы зачем ко мне пришли? Все в порядке?

— Маре захотелось с тобой познакомиться.

— Правда? — улыбнулась она, — Не такую Деву-Мокошь ты ожидала увидеть, да?

— Я ничего не ожидала, — честно ответила Марена. Грубовато, возможно звучало, но Мокошь поняла, что Марена не со злости.

— Не хочешь вернуться к нам, Мокошь? Девки уже подросли, не будут тебя доставать.

Мокошь рассмеялась.

— Они и не доставали меня вовсе, глупый. Я своими пророчествами только вредила их судьбе. Жизнь радует нас яркими красками и неповторимыми вкусами именно неведением того, что будет. А пока я была рядом, соблазн подглядеть в грядущее все время их дразнил.

Марена с интересом её выслушала, поняла какая она на самом деле светлая, добрая и умная. Действительно, то, что сказал про неё Радегаст не было похоже на правду о той, кто знает о хитром сплетении судьбы каждого ирийского жителя. Мара хоть и была знакома с Мокошь всего пару минут, но уже успела её зауважать, будто она не просто ведает о её судьбе, но и имеет над ней власть. Добрая душа Девы-Мокошь мигом расположила к себе недоверчивую Марену. Ей сделалось тепло и спокойно, точно в объятиях родной матушки.

А Радегаст не понял, чем слова Мокошь отличаются от его. Но спорить не стал.

— А наведаться в деревню я уже давно хотела. Очень кстати вы явились. Проводите меня?

— Конечно! Все будут тебе рады, Мокошь! — обрадовался Радегаст, — Пойдем скорее! — он подошел к огню, возле которого только что сидела Мокошь, и стал собирать её вещи.

— Аккуратнее, не расплети мне нити, — сказала она, услышав, что он делает.

— Ты чего вообще в эту пещерку забилась? Темно же здесь и холодно.

— Снаружи мне жарковато было, а темноты я не боюсь, — улыбнулась она, показав на свои бледные глаза. Марена не могла перестать удивляться новой знакомой. Дева-Мокошь не была похожа на несчастную деву, потерявшую своё зрение. Она была сильна, и сила эта исходила не из её магических способностей, а из её женской нетронутой, светлой души, которую Марена ощутила будучи за несколько десятков миль от неё, — Марена, значит? — обратилась Мокошь, слегка повернув голову к девушке, — Так это тебя Белобог привел из шестого мира?

— Шестого? — не поняла Марена.

— Белобог тебе не рассказал? — удивилась Мокошь. Затем вдруг задумалась, пытаясь понять, в чем причина его скрытности и продолжила, — Саатон - шестой мир. Совсем рядом с Седьмыми небесами. А Ирий третий.

Мара даже не думала до этого о том, что у миров есть своё порядковое число. По пути из Саатона она видела вход в мир Сварога, Таам. Он, наверное был пятым. Затем до Ирия она встретила вход в ещё один мир, название которого она не знала. Четвертый. Ирий - третий.

— А первый и второй?

Мокошь пожала плечами.

— Они должны быть ниже нас. Нам не ведомо, кто там живет. Нам бы в целом не было ничего не ведомо, если бы не неуемное любопытство Белобога.

— Любопытство ли это? — спросила Марена и прислушалась к её чувствам. Мокошь удивилась, снова направила пустой взгляд незрячих глаз прямо в душу своей собеседницы, задумалась. Она что-то уже знает? Или только хочет узнать?

— Думаешь, за этим что-то кроется?

Мокошь точно что-то знает.

— Кроется же! Очевидно, что кроется.

Радегаст все это время тушил огонь и слушал их разговор.

— Чем этот Белобог тебе сдался? — возмутился он, когда закончил с делом. Он собрал все камушки Мокошь себе в сумку, взял её вещи в руки и подошел к девушкам, — Пойдемте отсюда. Мокошь сама идти же можешь или понести?

— Могу, не переживай. Ты лучше под ноги себе смотри. Споткнешься - упадешь.

Они стали подниматься вверх, наружу. Мокошь шла уверенно, обходила мелкие камни под ногами, словно