В стиле Ллойда - Мэтт Армстронг

— Что это за люди и тупики? — Спросил я.

— Мне нравятся тупики — сказала она с ударением, досадливо поправляя мою французскую грамматику.

Мы припарковались на безопасном расстоянии от намеченного дома, оставаясь незаметными, но при этом хорошо просматривая территорию. Планировка улицы была такой же, как у Брукса, с зеленой разделительной полосой в центре. Интересующий нас дом располагался в дальнем конце улицы, возвышаясь над соседними одноэтажными домами. Это был большой двухэтажный дом с безукоризненно ухоженной лужайкой и недавно вычищенной подъездной дорожкой. Никаких транспортных средств видно не было, но наличие гаража на две машины не исключало их существования.

Дом был выполнен в различных оттенках синего, от ламинированных панелей небесного цвета до темно-синих рам. Ворота гаража, выполненные в виде решетки белого и светло-голубого цветов, состояли из двадцати секций, четвертый ряд которых был сделан из прозрачного стеклопластика. Над гаражом была квадратная рама без окна, что казалось странным. Бауэр, безусловно, жил со вкусом.

— Откуда они взялись? — Спросил я, когда Мири достала из сумочки бинокль.

— Я тоже умею готовить — сказала она, поднося их к лицу и оглядываясь по сторонам.

— Как частный детектив, я здесь выгляжу не лучшим образом — пробормотал я.

— Тогда будь лучшим частным детективом... О, черт! — воскликнула она, роняя бинокль на колени.

— Что? Что случилось? — Я лихорадочно огляделся, на грани срыва, пытаясь найти угрозу.

— Я, эм — Она покраснела, глядя прямо перед собой — Я ошиблась домом. У них были раздвинуты шторы… Я увидела пенис.

Я расхохотался.

— Заткнись! — закричала она, хлопнув меня по руке.

Через несколько мгновений я успокоился, и она снова рискнула взять бинокль и посмотреть в другую сторону. Убедившись, что смотрит в правильном направлении, она сфокусировалась.

— Ого, какой большой — объявила она.

— Господи, Мири! Ты все еще смотришь на пенис? — Недоверчиво спросил я.

— Дом, Ллойд — сказала она, стиснув зубы — У него большой дом.

— Эй, я не осуждаю. Просто есть законы, запрещающие подглядывать, Мири

Ее лицо вспыхнуло еще ярче.

— Заткнись.

С наступлением ночи в доме по-прежнему было темно и тихо, несмотря на включенные уличные фонари. Учитывая преклонный возраст Бауэра, я предположил, что он, скорее всего, рано лег спать. Лучше всего было действовать скрытно, поэтому, бросив Мири: "Скоро вернусь", я вышел из машины, скользнул в тень и направился к дому Бауэра. Мне удалось избежать света уличных фонарей, и я не стал терять времени даром, пройдя через гараж.

Войдя, я обнаружил, что интерьер находится на возвышении, поэтому я вышел из тени, поднялся по короткому лестничному пролету, отскочил назад и легко прошел через запертую дверь в гостиную. Маленький мигающий красный огонек сначала казался плавающим рубином в царстве теней, но по возвращении в мир природы проявился как индикатор на старом видеоплеере. Комната напоминала капсулу времени: старый коричневый кожаный "Честерфилд", антикварный телевизор с циферблатами и медная люстра, свисающая с потолка из попкорна. Стены были оклеены ужасными обоями в цветочек, напоминающими о фильме ужасов 1960-х годов. На письменном столе стояла чистая пишущая машинка, а в ящиках лежали аккуратно разложенные канцелярские принадлежности. Однако здесь явно не хватало личных штрихов; ни фотографии, ни безделушки, ни произведения искусства не украшали это пространство.

Кухня была немного более современной, с отделанными кленом деревянными шкафчиками и гладкой столешницей из белого мрамора. Однако старый холодильник цвета авокадо резко контрастировал с обновленным декором. В обеденной зоне стояли компактный настенный стол и единственный стул, что наводило на мысль о том, что Бауэр был не из тех, кто любит принимать гостей. В холодильнике нашлись только кувшин обезжиренного молока, банка маринованных огурцов с укропом и еще одна банка польской квашеной капусты — странный выбор для немца, подумал я, но я смог оценить его вкус. Срок годности молока истекал через пару дней, а это означало, что здесь недавно кто-то был.

Подавив внезапную тягу к ветчине, картофельному пюре и квашеной капусте, я рискнул подняться наверх. При каждом скрипе ступенек я съеживался и на цыпочках пробирался по коридору верхнего этажа, пока не убедился, что остался один. Открытые двери показали пустые комнаты, в том числе хозяйскую спальню, где хранилась различная одежда, подтверждающая, что здесь жил пожилой мужчина. Однако некоторые предметы одежды, по-видимому, отсутствовали, что говорит о том, что Бауэр собрал вещи перед отъездом. Его аптечка также была опустошена, что еще раз подтверждает эту гипотезу.

Я прошел во вторую спальню, которая была переоборудована в читальный зал. Коричневое кожаное кресло с откидной спинкой удобно стояло среди четырех книжных шкафов, заполненных множеством научных и политических изданий. Среди таких классических книг, как "Происхождение видов", и сложных названий, которые были за пределами моего понимания, я заметил сбивающий с толку экземпляр "Майн Кампф" и еще одно тревожное название "Фашизм для фашистов: путеводитель по новому миру".

Хлоп.

Между двумя книжными шкафами стояла небольшая черная тумба с единственным выдвижным ящиком, на котором стояла старая настольная лампа и красная папка в стиле дуо-тан, полная неразборчивых диаграмм. Когда я уже собирался прекратить поиски, мне на глаза попалась маленькая записная книжка в кожаном переплете. Она была спрятана между "Расцветом и падением Римской империи" и "Американским марксизмом" на одном из книжных шкафов. Хотя в основном она была пуста, в ней были адреса различных медицинских учреждений. Когда я перевернул последнюю страницу, то обнаружил ряд цифр, которые сразу же привели меня в восторг.

50.596138, -111.567443

Я достал свой телефон, загрузил карты и ввел координаты. Это было где-то в Пустынных землях. Я, черт возьми, взвизгнул. Вырвав страницу, я сунул её в карман и выбежал из дома, вернувшись к машине Мири. Я запрыгнул внутрь, хлопнул дверцей сильнее, чем собирался, и рассказал ей о том, что обнаружил.

— Джекпот! — повторила она мой восторг, заводя машину и мчась ко мне домой.

Движение на дорогах стало значительно хуже, все в массовом порядке покидали выставочный центр "Стэмпид", и нам потребовался час, чтобы добраться домой. Когда мы вернулись, была примерно полночь, и вскоре мы уже сидели на футоне, уставившись на смятый листок бумаги с координатами.

— Я не отпущу тебя одну — сказала она,