Десять сигм - Пол Мелкоу

— Ни малейшего.

— Ладно. Тебе известна стандартная процедура. Если вспомнишь что-то до отъезда, позвони. — Она протянула мне визитную карточку.

— Обязательно.

Когда я вошел в здание, где располагалась кафедра ароматической химии, меня окликнул Владимир Ростов.

— Эй, Стот, дружище!

— Привет, Влад.

— Мы устраиваем вечеринку в честь смерти Рока. Придешь? Вечером, у меня дома.

Владимир приехал из Московского университета специально к доктору Року и два года разрабатывал для него теорию. Потом Владимир сменил научного руководителя, разозлившись на неспособность Рока вникнуть в нюансы его теоретических выкладок. Честно говоря, я и сам не все понимал в его рассуждениях. Но моя работа была чисто экспериментальной.

— А это не слишком — устраивать вечеринку по поводу смерти человека?

— Когда Рока похоронят, я спляшу на его могиле. А пока я буду пить за его мозги, вытекшие через дыру в затылке.

— Я не смогу прийти. Уезжаю. Диссертация готова.

— Здорово! Говоришь, готова? Давно пора. Ну, как хочешь. Думал тебя пригласить. Знал, что вы с Роком не питали друг к другу теплых чувств.

Я пожал плечами и отправился к Тельме. Дверь из приемной в кабинет доктора Рока была заклеена черно-желтой лентой.

— Университетские цвета.

— Что? — Голова Тельмы неспешно повернулась к двери. — А, это ты, Аристотель. — Она подавила всхлип. — Да, точно.

— Как вы?

— Хреново. Просто хреново… — Она почти не запиналась. Мужественный ветеран.

— Вы отправили мою диссертацию на размножение, Тельма?

— В первую очередь, Аристотель. В первую очередь. К полудню будет готова. — Она махнула в сторону коробки рядом со шкафом для документов. — Двадцать копий в бумажной обложке. Пять экземпляров в кожаном переплете придут на следующей неделе. Он был моим единственным мужчиной.

— А оригинал у вас?

Она выдвинула ящик и отдала мне оригинал диссертации.

— Это случилось двадцать два года назад, Чудесной июньской ночью. Он овладел мной, полностью. Я сама отдалась ему. Он ни разу не упомянул об этом. Все двадцать два года.

— И вам трудно поверить, что он умер?

— Вовсе нет, черт возьми. Я даже рада, — Тельма вытерла нос платком. — И я уже по нему скучаю. Вы меня понимаете, Аристотель?

Я покачал головой.

— Гетеросексуальная любовь сбивает меня с толку.

— Так я и думала.

— До свидания, Тельма.

— Пока, Аристотель.

Я заглянул к трем оставшимся в живых рецензентам, оставив каждому экземпляр диссертации.

— Он и вправду подписал ее? Сукин сын. Я был уверен, что Рок упрется и задержит вас еще на год. Не знаю почему. У вас очень неплохая работа. — Доктор Эмиль Форест откинулся в кресле, чересчур пристально вглядываясь в титульный лист. — Поздравляю, Аристотель. Какие планы?

— Лето отдохну, а потом начну рассылать резюме. Несколько полицейских департаментов уже проявили ко мне интерес.

— Ха! Последнему аспиранту, защитившемуся по ароматической химии, полиция Лос-Анджелеса предложила сто двадцать тысяч. На меньшее не соглашайтесь.

— Буду ссылаться на вас.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Доктор Марлина Оливия-Йордан оторвала взгляд от ежеквартального выпуска «Технических материалов».

— Поздравляю, Аристотель. Отличная работа. — Ее рука была сухой и шершавой. — Позвольте еще раз попросить, чтобы вы подумали относительно должности в университете. — Оливия-Йордан подняла руку, предупреждая мои возражения. — Мне известно ваше мнение. Иногда я и сама думаю то же самое об университетской науке. Как ни печально, смерть доктора Рока может изменить ситуацию.

— Он был просто симптомом; причина в другом, — ответил я. — Спасибо за предложение, но это не по мне.

Оливия-Йордан кивнула.

— В любом случае меня заинтересовали некоторые материалы, о которых вы упоминаете в пятой главе. Очень оригинальная идея использовать ароматический коллектор в виде стенной штукатурки. Возможно, после вашего отъезда ее подхватит какой-нибудь энергичный студент

— Надеюсь, нет. — Я улыбался из последних сил. Мне хотелось кричать, что я задыхаюсь в стерильной атмосфере университета. Что я умираю, и если останусь, то буду таким же мертвым, как Рок. Я хотел вырваться отсюда, причем немедленно. — Еще раз спасибо за предложение. Я собираюсь попытать счастья в частном секторе.

— Да, конечно. Столько денег мы вам предложить не сможем.

И столько свежего воздуха.

— Сегодня суматошный день, Аристотель, — нервно улыбнулся доктор Мохаммед Хомели. — Полиция… да и еще смерть прямо тут в здании. Очень трудно сосредоточиться.

— Вас уже допрашивали?

— Да. Полицейские проверили записи в компьютере и нашли всех, кто был зарегистрирован на момент смерти. Я приходил сюда в воскресенье, но меня никто не видел, кроме вас.

В воскресенье я заскочил к Хомели, чтобы пояснить одно место в диссертации. До того, как пойти к Року по поводу подписи.

— Кстати, что это за пистолет у вас лежал в письменном столе?

— Не шутите, Аристотель! Какое у вас мрачное чувство юмора, — всполошился Хомели; я заметил, как дрогнули уголки его губ. Он обогнул письменный стол и с жаром пожал мне руку. — Удачи вам. Всегда буду рад помочь. Удачи.

— Спасибо, сэр. Большое спасибо.

В студенческом баре я наткнулся на сержанта Кларк. Она расспрашивала одного из студентов, однако при виде меня тут же прервала разговор.

— Нужно поговорить, Аристотель.

— Конечно. — Я опустил коробку на стул и собрался выйти вместе с ней, когда сержант Кларк вдруг повернулась и взяла оригинал моей диссертации.

В студенческом городке было тихо — как всегда через неделю после экзаменов. Легкий ветерок шелестел листьями высаженных вдоль дороги деревьев. Мы прошли по обочине около сотни футов, прежде чем она заговорила.

— Откуда в воскресенье вечером ты знал о докторской степени? Об этом слышали несколько человек в «Люке».

— Предполагал, что все готово. За исключением подписей.

— Смелое предположение. Преподаватели говорят, Рок упирался. Причем достаточно сильно — хотел удержать тебя здесь.

— Да не так уж и сильно.

— Это лежало на столе Рока? — Клаудия помахала передо мной диссертацией.

— Нет.

— Ты пошел к Тельме и забрал оригинал. Немного необычно.

— Хотел сделать несколько дополнительных копий.