Яд для императора - Андрей Гончаров

Было уже далеко за полночь, когда на квартире, которую снимал статский советник Углов с супругой, началось совещание участников расследования. Вел его, естественно, сам статский советник.

– Итак, мы отработали очередную версию, уже пятую по счету, – заявил он. – Нашли и допросили пятого подозреваемого. И снова пустышка! Между тем времени в нашем распоряжении остается все меньше. Можно сказать, совсем ничего осталось – 17 дней. Это, так сказать, минус. Но есть и плюс: у нас имеется очередной подозреваемый, лакей Григорий Кругликов. Кроме того, есть ниточка, которая должна привести нас к фигуранту. Нам известно, что он причастен к питерскому уголовному миру. Вернее, был причастен, потому что Григорий Кругликов у нас числится в самоубийцах…

– Я и раньше сомневался в этом самоубийстве, а теперь, после рассказа письмоводителя, вовсе в это не верю, – заявил Дружинин. – Мне кажется, это явная инсценировка, причем неумелая. Жив наш Григорий!

– Простите, как вы изволили выразиться? – вскинулся поручик Машников. – Какой-то новый термин? Что-то связанное со сценой, я полагаю?

– О, черт! – со злостью воскликнул титулярный советник. – Опять этот… не скажу кто! Слова нельзя сказать!

– Спокойнее, Игорек, спокойнее, – остановил его Углов. – Держи себя в руках. Нам всем, как никогда, необходимо держаться вместе. Всем, понимаешь?

После чего, повернувшись к Машникову, как можно любезнее сообщил:

– Вы совершенно правы, поручик. Титулярный советник употребил новый термин, еще не вошедший в широкое употребление. Инсценировка означает представление, как на сцене. Преступник разыгрывает что-то вроде спектакля, чтобы сбить сыщиков со следа. В данном случае – разыгрывает собственную смерть.

Наступило неловкое молчание. Его нарушила Катя, спросившая у Дружинина:

– А почему, собственно, ты так уверен, что это инсценировка?

– Понимаешь, у этого Григория характер все время меняется, – объяснил титулярный советник. – Словно перед нами не один человек, а несколько. Во дворце, когда я о нем расспрашивал, мне рассказали о спокойном, исполнительном лакее, который трясся над своим сундучком – то ли сбережения в нем хранил, то ли картинки непристойные. Это был один человек. Потом Кругликов сбежал, при этом усыпив другого лакея, поставленного в роли часового, и прихватив столовое серебро царской семьи. Ну, это еще можно было логически объяснить, и мы объяснили. Потом сбежавший лакей оставляет похищенное серебро на берегу канала и пишет предсмертную записку, где просит прощения за содеянное. Тут чувствовалась явная фальшь. Ну не мог лакей так поступить! Однако мы махнули рукой на эту фальшь – нас в то время увлекала «польская версия». А теперь мы узнаем, что у Григория Кругликова еще и склянку видели – предположительно с ядом! И что он общался с кем-то, похожим на жулика. Тут уж совсем чепуха получается! Тут три разных человека!

– Игорь верно говорит! – воскликнула Половцева, внимательно слушавшая товарища. – Я тоже что-то такое чувствовала! И я тоже уверена, что Григорий Кругликов вовсе не утонул в том канале, что он жив!

– Что ж, давайте примем это за рабочую гипотезу, – согласился Углов. – Тогда встает вопрос: как нам выйти на этого бывшего лакея?

– Если Григорий Кругликов вел знакомство с питерским преступным элементом, то он должен быть известен полиции, – уверенно заявил поручик Машников. – Вам надо будет нанести визит петербургскому обер-полицмейстеру господину Никитину, и он даст команду всем полицмейстерам частей. Таким образом, дело пойдет официальным порядком. А кроме того, и я могу оказать помощь. Из троих столичных полицмейстеров я хорошо знаю двоих. Один Глухов Никита Фомич, другой Милосердов Кузьма Егорович. Поговорю с ними, объясню важность нашего поручения. Они всех жуликов на своих участках знают. Еще в управу благочиния можно обратиться. Найдем вашего Кругликова!

– Да, но в какой срок? – поинтересовался Углов.

– Срок? Да, срок для вас… то есть для нас важен… Впрочем, я полагаю, что в любом случае это займет лишь несколько дней. В конце концов, уголовный мир в столице не столь обширен.

– Хорошо, будем надеяться на вашу помощь, – согласился статский советник. – На вас и ваших полицейских.