Фантастика - Борис Акунин

– Лоуренс чего-то не пошел, нудновато, – охотно откликнуласьРегинка. – А рассказ классный. Название клёвое – «Жаль, что вас не было снами». И концовка супер. Как в сказке.

– Так это и есть сказка, – грустно улыбнулся Роб. – Разве тыне поняла? Главный герой не стал знаменитым, не женился на кинозвезде. Это онвсё нафантазировал, от тоски и одиночества.

Сказано было правильным тоном – легким, не напрашивающимсяна жалость. На Регинку, кажется, подействовало. Она посмотрела на Роба как-топо-особенному, будто увидела впервые. Слегка подалась вперед, ненароком скинувПетькину руку. У Роба внутри всё так и запело.

Нет, определенно что-то такое между ними в тот моментпроскочило, какая-то вибрация, что ли.

Он небрежно, без нажима, порулил дальше:

– А «Любовника леди Чаттерли» ты зря бросила. Там вначале,действительно, тяжеловато продраться. Зато потом такие любовные сцены – вообще,крыша едет.

Петька Солнцев хоть книжек и не читал, но дураком не был –сообразил, что его оттирают. И врезал Робу по полной: и слева, и справа, и помордасам, и ниже пояса.

Посмотрев на вальяжно, нога на ногу сидящего Дарновского,задержал взгляд на обтянутой липовым индийским денимом коленке. С деланойпочтительностью протянул:

– Ого. Джины-то – настоящий «Мильтон», с тигром на лейбле.Поди, в «Детском мире» очередь отстоял? Поздравляю.

Перегнулся и покровительственно потрепал Роба по щеке – тогоаж передернуло.

Тут, как назло, еще и кассета кончилась, на веранде сталотихо. Все слышали, как Солнцев утаптывает соперника.

– А это что? Хоули шит! – Петька ткнул пальцем в горделивовыставленную кроссовку. – Настоящий «адидас»! Где достал? Говорят, во времяОлимпиады всем дворникам и туалетным работникам такие выдадут бесплатно.

Но и этого ему показалось мало.

– Ну, Робин-Бобин-Барабек, ты прямо картинка из журнала«Работница», настоящий герой-любовник. – Солнцев подмигнул и сделал кулакомпохабный жест. – «Любовник леди Кулаковой». Ты бы поосторожней с этим делом, ато никогда от прыщей не избавишься.

Все так и грохнули. Даже Регинка, предательница, хихикнула.А Роб только глазами захлопал, потому что подлый Петька не только ударил посамым больным местам, но еще и угадал: и про очередь за двенадцатирублевымиджинсами, и, конечно, про «это дело».

Эх, если б только не позорная растерянность, не жалкоотвисшая челюсть, не прилившая к лицу кровь!

На «леди Кулакову» надо было просто скривиться – мол, фи,сэр, что за пошлость. А по поводу штанов и кроссовок ответить спокойно, сдостоинством: «Петь, ты так сильно не гордился бы. Ну, купил тебе папочкабибику и кожаный комбинезончик, большое дело. Да и вообще, мужское ли это дело,о тряпках лялякать?»

Но сник Роб перед лицом прямой агрессии. Повел себя, какполный кретин: покраснел, вскочил и под всеобщий хохот выбежал вон. То естьфактически признал, что он червяк, гопник, онанист. При всех, при Регинке!

Как после этого жить? – спросил Роб у своего отражения. Онопо-мефистофельски скривилось, заколыхалось – это машину качнуло на ухабе.

По радио вялый интеллигентский голос нудил какую-торифмованную тягомотину, из Пушкина что ли.

Автобус снизил скорость на повороте, потом ни с того ни ссего вдруг вильнул в сторону, да так резко, что Роб приложился лбом об стекло.