Финальная шестерка - Александра Монир

На меня смотрят так, точно я скинул старую кожу и сделался супергероем. Меня разбирает смех. Так и хочется щелкнуть пальцами: придите в себя, это же я, Лео из бывшего пансиона Даниэли! Хотя, вообще-то… если я доберусь до космоса и успешно выполню эту миссию, то как раз и стану супергероем.

Вставленный адреналином от этой мысли, я улыбаюсь и греюсь в лучах всеобщего обожания. Охрана выводит на авансцену нас с премьером и доктора Шредера. Сержант Росси, супруга премьера и Элена, оставшиеся в зале, пытаются успокоить публику, но ее уже не уймешь. Чей-то голос заводит тарантеллу, и все подхватывают, хлопая и топая в такт.

Я продолжаю ухмыляться, но в горле стоит комок. Вот она, та Италия, которую я помню, которую не видел уже давно. Мы гордый народ и свою радость выражаем бурно, под тарантеллу. Последние годы у нас просто не было повода праздновать; теперь он появился, и это я.

Сержант Росси вручает мне микрофон.

– Спасибо. – Голос у меня дрожит, и я прочищаю горло. – Спасибо за вашу любовь и поддержку. Обещаю не подвести и достойно представить Италию не только на Земле, но и в космосе.

Крики и свистки заглушают меня. Я смотрю туда, где должны были бы стоять мои родные, и говорю им:

– Это все ради вас.

Чудеса продолжаются. Свой последний на родине уик-энд мне предлагают провести в палаццо Сенаторио в качестве почетного гостя семейства Винсенти. Я понимаю, что на самом деле это сделано для того, чтобы охрана премьера могла присмотреть за мной до отправки в учебный лагерь, но все равно хорошо. Вернись я к себе в пансион, горе бы опять меня одолело и сегодняшний день показался бы несбыточным сном. Я принимаю приглашение с благодарностью – мне даже и за вещами не надо идти. Единственное, что я беру с собой, уже при мне: кольцо с печаткой Даниэли на пальце.

Вместо своей жесткой отсыревшей постели я лежу в двуспальной кровати под теплым одеялом, сытый впервые за много месяцев. Устраиваясь поудобнее, я мысленно благодарю счастливую звезду, которая вывела меня из мрака и подарила новую жизнь.

Начинаю уже засыпать, и тут в дверь стучатся. Ухожу с головой под одеяло: может, они уйдут, если не отвечать? Но за стуком следует драматический шепот:

– Лео, это я, Элена. Можно войти?

Вот уж кого не ждал.

Вылезаю, натягиваю футболку ЕКА, которую мне дал доктор Шредер. Она что, соблазнить меня хочет? Смешно… Ей вообще-то уже пятнадцать, всего на два года меньше, чем мне, но я бы все равно не решился. Слишком много воспоминаний. Да и она, похоже, не за этим пришла.

– Извини, если разбудила, – говорит Элена, закрывая за собой дверь. – Хотела поговорить, пока смелость не пропала.

– О чем это? – Я сажусь на кровать, Элена беспокойно топчется рядом.

– Я тут подслушала родительский разговор и целый час думаю, сказать тебе или нет. Папа говорит, что государственные тайны нельзя выдавать, но если с тобой что случится, а я промолчу…

Теперь и я занервничал.

– Да в чем дело-то? Говори уже.

– Отец сказал маме, что тебя не просто так выбрали. Что директор ЕКА, босс доктора Шредера, давно уже за тобой наблюдает.

Ну, это еще туда-сюда.

– Значит, меня проверяли со всех сторон – что ж тут плохого?

– Тебя взяли под колпак задолго до того, как этот проект вообще приняли. Папа сказал, это началось три года назад, после твоего первого чемпионата по плаванию. Директор связался с ним и попросил разрешения понаблюдать за тобой. Потому что твоя скорость и способность удерживать дыхание под водой дольше нормы делают тебя чем-то вроде оружия.

– Уверена, что расслышала правильно?

– На сто процентов. Мама еще спросила, что за оружие, а папа ей: знаю только, что это как-то связано с проектом «Европа». Велел никому не говорить и сменил тему, ну я и ушла.

Я обдумываю все это.

– Выходит, ЕКА за мной шпионило, а твой папа им помогал? Потому что я вроде бы супердайвер? – Я пытаюсь превратить это в шутку, но на самом деле меня как холодной водой окатили. Надо же – за мной так долго следили, а я и понятия не имел.

– Ну да. Вот почему я думаю, что нам про эту миссию не всё говорят. В тебе видят не просто потенциального астронавта, и если учесть, что это секретно, то задача финальной шестерки будет гораздо опаснее, чем мы полагаем.

Что ж. Это немного меняет мой взгляд на ЕКА и премьер-министра, но мое отношение к миссии остается все тем же. Даже если на Европе нас поджидают какие-то неведомые опасности и меня хотят использовать как оружие, для чего мне еще-то жить? Лучше помогу человечеству, чем болтаться на Земле без всякого проку. Я бы выбрал этот вариант в любом случае.

– Спасибо, что сказала, но я не пошел бы на попятный, даже если бы мог. Раз мои способности обещают вывести меня в космос, будем считать это хорошей новостью.

– Просто будь настороже в этом вашем учебном лагере. Если пройдешь в финал, а миссия окажется рискованнее, чем нам сообщают, постарайся передать мне весточку, хорошо? Ты мне не безразличен, ты брат Анджелики.

Брат Анджелики… Внутри у меня все сжимается. Никто больше не говорит о моей сестренке как о живой.

– Я постараюсь. – Мой голос прерывается. – Ради нее.