Тёмное время - Андрей Булычев

– Так а чего хорошим людям-то не подсказать? – шмыгнул тот носом. – Вот, стало быть, с этого переулочка вы свернете на левую сторону. Потом по улице шагов с три сотни еще сделаете, и там будет другая улочка. Вот там вам уже поворот направо. И по ней, по этой самой улице, вы еще шагаете до самого перекрестка, а на нем вам опять же уходить налево. И вот с правой стороны, через пять сотен шагов, то самое становище Журавля-то и будет. Там три усадьбы вместе рядом стоят, ну и так всякие еще избы поменьше. Вот здесь и живет наш местный загородский атаман.

– Не обманул? Чего-то глаза у тебя шибко бегают? – Атаман ватажки пристально вглядывался в лицо мужичка.

– Неет, что ты, дядько, вижу ведь, что вы мужи зело серьезные. Ну зачем мне темнить? Мне бы за рыбкой пойти побыстрее. Вы скажите, кому и куды ее, ежели что, занести?

– Обойдемся! – буркнул Саватей. – Ступай себе с богом, рыбарь, и мы тоже дальше пойдем. – И ватага двинулась по переулку в том направлении, куда им только что указал Ярышка.

Поворот налево, три сотни шагов, и они свернули на улочку, что вела по правую руку в северном направлении. Редкие прохожие шарахались в сторону от идущей шайки. Вот перекресток, и тут им опять налево. По словам мужичка, с правой стороны должно было открыться то место, где сейчас и проживала ватага Журавля. Но указанных усадеб здесь сейчас как раз-то и не было. Перед отрядом лежало большое пепелище из выгоревших изб простолюдинов и от купеческих подворий.

– Митька, Марат, узнаете хоть чего-нибудь здесь вокруг? В этих местах вы с Журавлем раньше виделись? – Саватей оглядывал своим цепким взглядом окрестности. Не нравилось ему все это!

– Неет, господин подпоручик, вообще даже не это место! – покачал головой Митяй. – По нашему разумению, ближе к Детинцу оно должно быть. Возвращаться назад нам нужно, а вот потом ближе к реке в западную сторону уходить.

– В круг! – вдруг взревел Саватей и в мгновение ока выхватил меч. Не пробило сердце и пять раз, а на пустыре уже стояли спина к спине двенадцать мужиков и парней в рванине, но вот в руках у каждого из них уже были не дубины, а короткие пластунские мечи для скрытного ношения.

Из того переулка, с которого они только что недавно вышли, к ним выкатила, разом окружая огромная толпа человек под сотню, да и с соседних улиц выбегали десятки грязных худых оборванцев с копьями и топорами.

«Ну вот мы и влипли!» – подумал Митяй, поводя острием клинка в сторону подступавших мужиков.

От толпы доносился гомон, слышались выкрики и свист. Мужики пока лезть в драку не спешили, они подбадривали друг дружку и присматривались к чужакам.

Вдруг взгляд парня, пробегавший по лицам, за что-то зацепился. Невысокий ушастый мужичек со спутанной косматой бороденкой обернулся и призывно взмахнул рукой.

– Здеся они все, старшой! – донесся его крик сквозь гомон толпы. – Вся дюжина тут, правду Ярышка сказал, не с Неревского они конца, а совсем чужие!

– Так это же Заяц! – услышав голос мужика, протянул Митяй, узнавая в нем старого знакомца. Ну точно, именно его местный атаман, который сам был из бывших находников, давал им в провожатые этой зимой.

В это время толпа расступилась, и вперед вышел высокий, заросший густым черным волосом дядька с глубоко посаженными жесткими и хищными глазами. В руках он сжимал дружинный щит и секиру с широким, остро заточенным лезвием.

– Никак клещевские все не угомонятся, все лезут и лезут к нам сюды?! – Он широко расставил ноги, оглядывая перед собой тесный, ощетинившийся короткими мечами круг. – Признать я вас не могу, ну да у вас кодла-то все время новыми татями разрастается. На Людин конец ваш постоянно ведь всякая рванина скатывается. Мечи-то где только такие, эти оборванцы смогли найти? Эй вы! Отдайте их нам, может, и подарим вам тогда жизнь! А нет, так все одно они вам не помогут, всех вас сейчас мы порвем! – Атаман жестко усмехнулся и перехватил поудобнее секиру.

– Дядька Журавель, на что тебе наши мечи? Чай не хуже, чем они, вы у клещевских себе можете добыть! – выкрикнул Митяй и, сделав шаг из круга, распахнул свой драный зипун. А под драниной на хорошей кольчужке были закрепленные ножны, и именно в них на глазах у всей толпы и убрал свои мечи паренек.

– Митяй, куда?! Стоять! – выкрикнул Саватей и дернулся было следом.

– Спокойно, Ильич! – чуть придержал его Родька за локоть. – Похоже, паря знает, что делает!

– Ты кто таков?! – Атаман внимательно оглядывал стоящего перед ним паренька. Невысокий и крепко сбитый, со спутанными светлыми волосами, твердым, не характерным для своих малых лет взглядом и в своей драной одежде, он смутно ему сейчас кого-то напоминал. Этот ироничный прищур, на лбу и на щеке шрамы, как у бывалого воя.

– Зайца вон спроси, коли признать не можешь, – усмехнулся Митяй. – Он-то сам с нами на Людин конец за ручей ходил. Небось, на всю жизнь тот выход запомнил и как возле мосточка дрожал, пока там нас дожидался.

– Чаво я дрожал, чаво это?! – встрепенулся стоящий за атаманом Заяц.

Журавель оглянулся, взглянул на своего подручного, затем опять на Митьку и громко, в голос, расхохотался.

– Дрожал у ручья, говоришь? А вы там клещевских на их стороне мечами в это время секли? Это он может, это про него! Заяц, неужто так и не признал знакомцев? Пятеро их молодых тогда было, когда они детинцев на нашу сторону выносили, а те лиходеи тогда за ними ватагой гнались. Вспомни, они их еще стрелами хорошо так побили, а мы потом и дубьем тоже добавили. А чего вы вырядились-то так, словно бы черные оборванцы?

– Дядька Журавель, нам бы с глазу на глаз с тобой переговорить, – понизил голос Митяй так, чтобы его мог слышать только сам атаман. – Слово у нас к вам заветное есть, от того, с кем ты в Тавастии по центральному клину о прошлом годе зимою шел. Только бы с глазу на глаз, чтобы все остальные не слышали.

Атаман усмехнулся, еще раз оглядел круг андреевцев и зычно, на всю пустошь, прокричал: – И чаво встали, рты пораззявили?! Ко мне это тут старые знакомцы в гости пожаловали, а вы их и забижать рады! Ярышка, чтоб тебя, окунь ты снулый! И чаво переполох-то такой поднял?! Клещевские идут, клещевских заманил! Ух, я тебя, шлында рыбальная!

Мужичок, направивший в западню чужаков, испуганно вжал голову в плечи и отступил за спину Зайца.

– Так я-то чего? Эти меня пытают про тебя, а я-то ведь вижу, что они все ненашенские, ну вот и направил их сюды, а сам бяжать скорей с вестью!

– Ладно, пойдемте до меня, гостечки, там все и обскажете, с чем вы к нам сюда пожаловали!

Журавель повернулся, и правда, словно большая важная птица, на своих длинных ногах зашагал в сторону ближайшего переулка.

* * *

– Значит, говоришь, сам Андрей Иванович вас ко мне направил? – покачал головой атаман, прихлебывая из ковшика легкий мед. – Однако лестно мне это, не скрою, очень даже лестно. Как же, сам Сотник про меня помнит! Вы тут это, угощайтесь, дружинные, – кивнул он на стол. – Извиняйте за такую бедность, время-то ноне лихое. Вот уж чем богаты.