Сын палача. Том 2 - Андрей Сергеевич Ткачев

Я мысленно скривился. Снова проверка лояльности? И от кого? Впрочем, некоторые детали в его внешности не только показывали его принадлежность к Эвверанам и Талсоданам, но и на статус члена основной ветви рода. Кто-то из младшей ветви не стал бы себя так вести в доме патриарха рода. Все же бывают случаи, когда и личные слуги главы рода стоят несколько выше остальных и порой, являясь чуть ли не членами семьи, и даже выше некоторых членов младших родов.

Может он младший брат Келдрина или родственник подобного уровня?

— Не сочтите за дерзость, господин Илберт, — вкладываю всю выдержку, чтобы голос звучал спокойно, — но с чем связана ваша неприязнь?

— Разве это не очевидно? — сверля меня взглядом, с некоторым вызовом ответил мужчина.

— Вообще-то, нет, — вполне искренне удивляюсь, разведя руками.

— Вот как? — он смерил меня ироничным взглядом. — Тогда я поясню. Ты — королевский палач. Бывший… — добавил он с саркастической улыбкой, открыто демонстрируя свое отношение к этому «нюансу». — Я очень удивлен, что все ваше племя не развесили на столичных столбах еще до капитуляции.

Внутри поднялась злость. Очень хотелось ткнуть его лицом в такое незначительно обстоятельство, что именно Империя выступала агрессором, а не наоборот. А о том, как их люди издевались над моими соотечественниками, я вообще молчу. Но меня опередила Нола.

— Илберт, пожалуйста, Солрэн спас Келдрину жизнь! — вмешалась она, встав на мою сторону.

Маг кивнул, продолжая сверлить во мне дырку взглядом:

— Я знаю, и потому не вышвырну тебя прямо сейчас. У вас, ларрианцев, своеобразное понимание о чести. Хочу убедиться, что ты представляешь, что такое настоящая верность в имперском роду.

Козел. Ну что ж, по крайней мере, он сказал все это, глядя мне прямо в глаза, а не за моей спиной. Но сохранить спокойствие в голосе и не сорваться оказалось очень непросто:

— Я пришел в ваш род в момент, когда от вас все отворачивались. Да, в надежде получить достойную награду за верность, именно за верность! — я выделил голосом последнее слово. — И я буду верен до конца.

Не люблю такие речи. И то, что Илберта мой спич нисколько не впечатлил, раздражало еще больше.

— Пустая болтовня, — пренебрежительно бросил он. — Пока я не увижу своими глазами, как ты доказываешь слова на деле.

Демонов шовинист.

— Время покажет, кто есть кто, — дать правильный ответ было сложно, пока лучше избегать конфликта.

Дверь открылась, и в столовую вошла Орриса.

— Илберт! Великий Дух, как я по тебе скучала!

Женщина повторила то, что пару минут назад делала Нола — повисла на шее у мужчины. Но если в прошлый раз Илберт с явной радостью отвечал взаимностью, то сейчас он даже чуть скривился, хотя и не стал отталкивать Оррису.

— Илберт! — заговорила убитая горем мать. — Я так рада, что ты здесь. Мой мальчик… Все еще не могу поверить, что его убили! Понимаешь⁈ Его убили! — запричитала она, желая получить от мужчины поддержку.

— Я сожалею, Орриса, — кажется, он действительно искренне сожалел, — Я приехал, как только смог… Как только получил письмо от брата и узнал…

Значит, все-таки брат. Младший брат, но разница в возрасте невелика. А Келдрин только что лишился наследника. Очень не хочется думать, что уважаемый Илберт прибыл сюда для решения вопросов наследственности. Как ни крути, но без явного наследника у патриарха следующим может стать его брат, и уже его дети будут править в роду Эвверанов.

Орриса тем временем отстранилась и тут же принялась вытирать платочком слезы, попутно говоря:

— Мой дорогой Келдрин не желает выходить из кабинета. Одна надежда, что ты его вразумишь, пожалуйста, попытайся. Он совершенно не желает меня слушать, — она чуть покосилась на Нолу. — И прикажи уже слугам не носить ему выпивку! Ко мне они не прислушиваются, боясь гнева моего дорогого Келдрина!

— Конечно, Орриса, — без особого энтузиазма кивнул Илберт. — Я поговорю с братом.

От меня не укрылось, как Нола сжала челюсти, словно от обиды, но буквально на пару мгновений. Заметив мое внимание, она чуть дернула краешками губ, будто хотела что-то сказать, но промолчала.

— Спасибо тебе, — улыбнулась женщина. — Я очень на тебя надеюсь. Нам сейчас очень нужен тот, на кого можно положиться, кто сможет нас защитить.

Не хочу показаться эгоистом, но я что? Пустое место? Понимаю, что молод. Но в потенциале маг четвертого круга, дайте только источник. И с предыдущей проблемой, если объективно, разобрался тоже я.

— Все будет хорошо, Орриса, успокойся. Я приму дела на время и заставлю Келдрина взяться за голову. Ни о чем не волнуйся, я обо всем позабочусь. Слуга!

Властный голос пронесся по коридору. В столовую заглянула девушка из прислуги.

— Отведите госпожу в ее покои, ей нужно отдохнуть, — приказал он, нисколько не сомневаясь в своем праве так делать в чужом доме.

— Слушаюсь, господин, — присела в книксене девушка, лишь на миг задержав взгляд на Ноле, которая разрешающе прикрыла глаза.

Когда продолжавшая на ходу благодарить Орриса удалилась, Илберт повернулся ко мне. Враждебности в нем только прибавилось.

— Расскажи о расследовании, по которому тебя привлекали паладины? — задавая вопрос, он сложил руки в замок на груди, будто спрашивал не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы обвинить.

А он неплохо осведомлен для человека, появившегося здесь только что. Сомневаюсь, что патриарх описывал в письме такие подробности, скорее всего, об этом доложил кто-то из слуг.

— Всего лишь ошибка, — спокойно ответил я, выдержав взгляд мужчины. — Возможно, подстава.

— Возможно? — процедил маг. — Значит, у тебя есть знакомые, которые могут снова подставить и тебя, и всю нашу семью? Должен ли я считать, что ты пришел в наш род ради защиты от бывших сообщников?

— С чего вы взяли, — вопросительно приподнял бровь, — что у меня вообще есть какие-то сообщники?

— За что-то же ты сидел в тюрьме, — привел довод Илберт, связав вещи, которые я связанными не считал. Да и делать подобные выводы, мягко говоря, не осмотрительно.

— Я не попал в плен до окончания войны. Был схвачен уже после подписания капитуляции. Не знаю, кому пришла в голову гениальная мысль сделать меня простым заключенным, и, скорее всего, уже не узнаю.

Мне определенно не нравилось то, к чему вел разговор маг.

— А что ты делал в промежутке времени между окончанием войны и попаданием в тюрьму?

Нахмурившись, я смотрел Илберту прямо в глаза, не спеша отвечать. Это уже явно переходило все границы! Одно дело если подобное спрашивал патриарх, а тут просто член рода, пусть и брат главы.

— Илберт! — Нола тоже поняла, что разговор идет куда-то совсем не туда.

— Не мешай, я хочу услышать его ответ, — отрезал маг, резко отмахнувшись от женщины.

— Разве? — картинно удивляюсь я. — А мне показалось, что вы ищете, в чем меня можно обвинить.

— Солрэн! — взмолилась Нола.

Она не столько пыталась меня остановить, сколько просила не нагнетать конфликт. Но если бы это зависело от меня. Похоже, что брат главы рода, как говорится, «закусил удила» и теперь не собирается отпускать меня просто так, пока не получит того, что хочет. Даже если все выводы, сделанные им, ошибочны.

— Ты не ответил на вопрос, — стоял на своем Илберт.

— И не отвечу, — не отступал и я. — Ваши вопросы больше напоминают обвинения. Вы спрашивали меня о чести. Так вот она у меня есть, и я не собираюсь оправдываться, особенно в столь смехотворном обвинении.

— Тут все очевидно, — криво улыбнулся мужчина. — После подписания капитуляции до бывших королевских военнослужащих никому не было дела. А взяли тебя как раз за совершенные преступления. Возможно, мне стоит навести нужные справки?

— Ваше право, — недвусмысленно хмыкнул я. — Но меня уже проверяли и ничего обличительного не нашли.

— Плохо искали… — напрашиваясь на очередной круг спора, начал говорить Илберт.

— Пожалуйста, прекратите! Оба! — встала между нами Нола. — Илберт, прошу тебя!

Мужчина принял спокойное выражение лица, коротко бросив:

— Я с тобой закончу позже, — после чего повернулся и покинул нас.

Что это было? Просто личная неприязнь ко всем бывшим подданным королевства? Или за этой неприязнью скрывается что-то иное? Нола посмотрела на меня одновременно с осуждением и извинением.

— Солрэн. Прошу, прояви терпение. Он всегда немного недоверчив…

— Немного? — искренне удивляюсь я такой