Воробей. Том 2 - Андрей Дай

— Это, друг мой Коля, настоящий миноносец. А то что вышло у твоих рисовальщиков — это в прошлом веке устаревшая хрень. Вперед нужно смотреть, господин адмирал. Вперед! На десятки лет вперед. Нет у Отчизны лишних денег, каждые десять лет вам флот заново строить. А это судно и через тридцать лет будет d’une manière opportune. Проведем ему upgrade, заменим машину на самую новую. Воткнем пару новейших пушек, и будем еще двадцать лет турка кошмарить. Comprendre?

— Слово вот вы сударь мой, интересное использовали: upgrade. Я так мыслю, это вы улучшение так изящно по аглицки обругали?

— Точно так, любезный мой адмирал. Точно так. И вы, Николай Карлович, когда изволите великому князю сей прожект презентовать, извольте именно так и выразиться. Генерал-адмирал у нас знатный любитель бриттов. Он прогиб зачтет за мнение.

— Ладно. Это тут у тебя чего?

— По три трубы на борт для самоходных мин Алексанровского.

— Почему не Уайтхеда? Они легче и быстроходней.

— А привилегия у Ивана Федоровича. На те средства, что мы бы англичанину заплатили, я лучше нашему лабораторию выстрою, и жалование по гроб жизни стану давать. А что легче, так и взрывчатого вещества меньше войдет. Мы еще в оболочку вместо пороху зипетрила нальем! Чтоб стальной утюг на дно морское отправить, надобен не просто бумс, а решительный бадабумс! Королевский! Императорский бадабумс. Такой, дъявольский бабах, чтоб чертям в Аду стало страшно!

— Вот что ты за человек-то за такой, Герочка? — вскричал Краббе. — Ну отец же у тебя таким славным, вежливым да обходительным был. На что юрист при военном ведомстве, а ведь даже и врагов-то почти не имел. И ты! Нее-т. Ты не человек. Ты змей! Исключительной искусительности. А вотэто что? Пушка? Зачем миноноске пушка?

— Ну ты, брат даешь! — удивился я. — Зачем оружию пуля? А контрабандистов ты чем гонять будешь? Торпедами их бомбить?

Объяснять что такое торпеда, слава Богу, морскому министру не понадобилось. Свое изобретение англичанин Уайтхед так и назвал: «Уайтхед торпедо». Это если еще не припоминать американца Фултона, буксируемую французской подводной лодкой «Наутилус» подводную мину, именно так и прозвавшего.

— Только не спрашивай, почему военный корабль станет гонять контрабандистов, — поднял я руку, останавливая уже набравшего полную грудь воздуха, адмирала. — Чем-то же твои бездельники в мирное время должны заниматься? Почему бы и не патрулировать морские рубежи Империи?

— Ага, — вспыхнул Краббе. — Еще скажи, что министерство финансов согласно будет нам уголь для патрулей оплачивать.

— Станете лиходеев, нашу с тобой Родину обворовывающих, ловить, так и оплатим. Еще и премии экипажу за арестованные товары и судно выдадим. Все чин по чину.

— В бункера миноносца много угля не войдет. Чтож ему каждый день из патруля на базу бегать?

— Нужно будет, и побежит, — фыркнул я. — А за премию, еще и вприпрыжку! Но ты прав. Отпишу своим, пусть машину на нефть переводят. Нефти у нас на Кавказе полно. И возить не далеко. Только тебе, Коля, придется терминалы на базах построить. Нефтеналивные и цистерны в землю закопать для хранения. Если с этими твоими…

Заглянул в чертеж, чтоб подсмотреть название типа судов. «Взрыв». Какое замечательное, говорящее, название!

— С этими «Взрывами», если дело сладится, можешь на будущий же год в роспись расходов по ведомству строительство нефтяной инфраструктуры смело закладывать.

— Ладно, — коротко кивнул Николай Карлович. — Ладно, Герман Густавович. Еще не знаю, как я твои каракули стану высокой комиссии докладывать, и что инженеры скажут. Но меня ты убедил.

— Ах, да! — отпустить адмирала без ложки дегтя в чай я позволить себе не мог. — Броню этим твоим «Взрывам» даже не думай закладывать. На нее денег не дам.

Краббе зыркнул на меня взором полным тех слов, которые он с такой скрупулезностью коллекционировал, но так ничего и не сказал. Схватил со стола мои каракули, и был таков.

Еще через четыре месяца на Николаевских Императорских верфях заложили головное судно серии «Взрыв». И, с отсрочкой в два месяца, следом еще пять. А в одном из цехов Томского Механического завода начали сборку первой из шести машин для корабля нового для России класса.

Ладный кораблик получился. Длинной почти в шестьдесят шесть метров, водоизмещением в шестьсот шестьдесят тон и шириной в самом широком месте в семь с половиной метров. Бронирование было предусмотрено только боевой рубки, и то не особенно впечатляющее — всего-то сантиметр. Шесть, загружаемых сверху, краном, труб шестидесяти сантиметров в диаметре и восьми метров в длину. Плюс пара установленных на жесткие поворотные платформы пушек Барановского и четыре боковых пулемета.

Машина на корабли будет устанавливаться моего завода изготовления, мощностью в пять тысяч лошадиных сил, котлы которой перестроены на питание нефтью. По расчетам конструкторов, двух баков должно хватить судну на путешествие длинной в две тысячи морских миль экономным ходом. А «на форсаже», при девятнадцати узлах — на тысячу миль. Если память мне не изменяет, при ширине Черного моря в шестьсот верст, «Взрыв» сможет легко сбегать из Севастополя к берегам Турции и обратно. За сутки. И все это великолепие обходилось казне в триста тысяч рублей. В сравнении с «Петром Великим», смета на постройку которого как-то сама собой раздулась до семи миллионов, с изначальных трех с четвертью, более чем привлекательно. Мы могли себе позволить строить до десяти «Взрывов» в год, но Краббе решил, что по две дюжины таких судов на каждый из флотов, будет довольно. А я и не спорил. Мне главное, чтоб верфи не простаивали. Рабочие места остаются таковыми вне зависимости — государственные это верфи, или частная компания. И то и то повышает благосостояние граждан и ведет, в конце концов, к увеличению покупательской способности.

— Да что мы все о ничтожном-то говорим, — вдруг решил сменить тему разговора князь. — Поведайте лучше, что за колдовская штука, этот ваш телефон? Давеча у нас только о том и говорят. Только о том и спорят. Общество сходится во мнении, что после Столицы, вы, мой друг, и Москве