Добытчик - Андрей Горин

В нашем активе было то, что Отряд находился у властей и Гильдии на хорошем счету, а сам Демид был в Гильдии не последним человеком. Возможно, Гильдия нас и отмажет, так как на торговлю специфическими наркотиками из мира демонов власти смотрели сквозь пальцы.

Слишком ценный ресурс, привлекающий множество покупателей со всего мира. Кроме того, множество богатых туристов ехало в Империю, чтобы испытать неземное блаженство в многочисленных опиумокурильнях, которые работали почти открыто. Всё это привлекало в столицу огромные деньги. А Слёзы Нефертити официально как бы вообще не существовали, но способны были принести их владельцу не только огромные деньги, но и влияние, которое не купишь ни за какие деньги.

Так что демонические наркотики хотя и были вне закона, но наказание за розничную торговлю было довольно мягким и ограничивалось частенько крупными штрафами и изъятием товара.

Но партия товара у нас была слишком велика и нам светило обвинение в организации создания крупной наркоторговой сети, то есть заинтересованные лица могли попытаться повесить на нас всех собак. И в любом случае нам грозила конфискация не только наркотика, но и всей нашей добычи. Вместо вожделенного богатства нам светила если и не нищета, то тяжёлые времена для всех членов Отряда.

Для Гильдии причастность её членов к торговле наркотиками, несла большие репутационные потери. Отряд подлежал расформированию, а его члены могли быть на разные сроки лишены права на участие в официальных рейдах за Провал. Для людей, живущих с добычи от рейдов, это была катастрофа.

Полиция между тем суетилась вовсю. Отряд разбили на группы, заставили разгрузить гравитационные платформы и начали тщательный обыск. Хотя было заметно, что по-настоящему полицию интересовали только вещи с небольшой транспортной платформы, где находились главные ценности, включая сейф с наркотиками.

Всё-таки Демид был известной личностью, а Гильдия Добытчиков имела большое влияние в Империи, поэтому действовать по беспределу полиция и те, кто за ней стояли, не рискнули. Среди официальных чинов, слетевшихся как вороньё, присутствовал представитель Гильдии, аж целый Советник. Точнее, Советница, Анфиса Морозова. Дамочка, судя по рассказам, стервозная и заносчивая. Сказывалось дворянское происхождение, как ни крути, целая графиня. Положение усугублялось ещё и тем, что у неё с Демидом были личные разногласия. Ходили слухи, что она стремится пропихнуть на свободное место Советника, свою приятельницу, а Демид был одним из главных претендентов на это место, а следовательно, опасным конкурентом.

Но даже ей приходилось соблюдать определённые нормы приличия и следить, чтобы интересы Гильдии были не слишком ущемлены.

Надувшийся от важности полковник, руководивший операцией, подвёл к нам кого-то из судейских чинов и тот зачитал официальную бумагу с обвинениями в организации наркоторговли в особо крупных размерах и Постановление об обыске. Представившийся заместителем Главы столичного Департамента наркоконтроля, полковник Симонов Максим Дормидонтович, прямо светился от счастья, мысленно примеряя генеральские погоны.

Все официальные чины столпились возле снятых с гравитационной платформы предметов, и начался официальный досмотр.

На наших командиров было больно смотреть. Демид стоял с каменным выражением лица, Ева чуть не плакала, а на лице Элизы явственно читались ярость и презрение к полицейским шавкам.

Демид, однако, не терял присутствия духа и первым делом заявил о разгроме банды Гамлета и о том, что все найденные полицией предметы являются военными трофеями. По лицам полицейских и судейских чинов было видно, что им это крайне не понравилось. Все прекрасно знали, кто такой Гамлет и что провернуть теперь что-нибудь по-тихому не получится.

Дело неизбежно получит огласку и им заинтересуются на самом высоком уровне, не исключено, что слухи достигнут ушей Императора. Да и Гильдия постарается раздуть свои заслуги, воспользовавшись столь блистательной победой её членов.

Кроме того, опытные адвокаты могут оспорить обвинения в наркоторговле, ссылаясь на то, что наркотики якобы были изъяты в бою у самой одиозной банды преступников.

В качестве доказательства своих слов о ликвидации опаснейшего преступника, Демид настоял, чтобы первым вскрыли ящик с головой Гамлета, и все окружающие уставились на зловещий трофей. Эта голова существенно меняла ситуацию, и полиции теперь предстояло действовать аккуратно, а Советнице, в свою очередь, надлежало активно отстаивать интересы Гильдии и её членов, несмотря на личную неприязнь к Демиду.

Акценты сместились, но в целом ситуация намного лучше и безопасней от этого не стала.

По указанию полковника, которому явно не терпелось насладиться своим триумфом, перешли к главному действию. Двое бравых полицейских встали с обеих сторон сейфа, и полковник потребовал от Демида открыть металлический ящик.

Демид, поморщившись, повозился с запорами и, потратив минуту на снятие магических охранных заклинаний, широко распахнул дверцу сейфа. Распахнул, уничтожая все надежды на счастливое и обеспеченное будущее всех членов Отряда, развеивая все планы, которые участник похода строили в расчёте на богатую добычу. Мы рискнули и проиграли. Рассчитывая, что у наших ног окажется весь мир, потеряли всё. Боль и разочарование читались на лицах моих соратников.

О горе, горе нам. Путь наш отныне вымощен страданиями и разочарованиями. И это тогда, когда мы находились буквально в одно шаге от успеха. Я искоса, сквозь полуопущенные веки, посматривал на окружающих, наслаждаясь моментом.

Хе-хе. Люблю сюрпризы.

Хи-хи. А это уже не я. Это наглый и чересчур много возомнивший о себе собакевич.

Демид распахнул дверцу и с огромным трудом удержал на своём лице безразличное выражение, хотя зрачки его глаз расширились от неожиданности. Зато лица всех остальных, столпившихся возле сейфа, выражали неприкрытое изумление.

А морда полковника аж перекосилась от злобы и растерянности. Он рысцой подбежал к сейфу и разве что не засунул голову внутрь, всматриваясь в его глубины. Затем даже зачем-то запустил туда обе руки и принялся шарить на ощупь. Однако все его судорожные телодвижения не могли изменить положения дел.

В СЕЙФЕ БЫЛО ПУСТО!

Вот, то есть совсем. Ни черта там не было. На расстроенную физиономию полковника было больно смотреть, у него разве что слёзы не потекли.

— Как же так? А где же наркотики? — растерянно бормотал он, повернувшись к Демиду.

— Не понимаю о чём Вы, любезнейший, — холодно отрезал, успевший прийти в себя Демид. — Ваши домыслы и ничем не обоснованные обвинения попросту странны. Тем более, в свете ликвидации нами опаснейшей