Аврора. Заря сгорает дотла - Кейт Андерсенн

— Ты… куда?

Ро хваталась за стену, испуганно вдыхая подползающий аромат пожара.

— «Аузония» сейчас взлетит на воздух. Приятно было познакомиться, Аврора Бореалис.

«Аузония»?.. Это… тоже «Аузония»?..

— Стой! Ты что же, бросишь меня здесь?!

— Да, конечно.

И Фаррел захлопнул за собой дверь.

Глава 2. О забытых уликах, сумасшедших сиренах и свечах чистых душ

В неизвестном море, в неизвестном пространстве и времени, предвечерний час.

Ро расхохоталась. Возможно, от нервов. А, может, потому, что «его светлость» Фаррел при всем своем желании не мог прозвучать грознее Агоры или Соции в ударе, при всем желании не мог быть опаснее «долины смертной тени», которую она исходила под ударами пикси вдоль и поперек, уже исследовав все входы и выходы.

Парадокс, что именно людям с хроническими страхами присуще особое безрассудство.

«Аузония» сейчас взорвется? Конечно, она последует за Фаррелом, куда бы ни потребовалось!

Девушка схватила рюкзак, выдернула из-под перевернутой кровати шляпу, нахлобучила на голову и бросила последний взгляд на каюту Странника. Если теория про перемещение верна, то любая деталь может таить подсказку о том, как этот некто смог сбежать посреди моря сквозь пространство.

Не то, чтоб она хотела вернуться... Ей, в принципе, все равно. В Тирренском море или на Лампедузе она так же далека от собственной норки, как здесь. Причем и удалилась от нее сознательно. Нет, возвращаться бессмысленно. Проще поплыть с течением и открыть новый мир, вырыть новую норку. Чтобы однажды снова ее покинуть. В рамках профилактики.

Это как болезнь Паркинсона: хочешь остановиться, но уже никак невозможно.

Все в порядке.

А вот загадка будет щекотать желудок. И если местная «Аузония» взорвется, она никогда не узнает ответа. Что же делать?

Ро закусила губу, нагнулась за конвертами, что выпали из сумки Фаррела. Дознаватель из него тот еще — пару улик уже прошляпил! На отправителе значилось «Рассвет», на получателе — «мыс Несломленной Веры, восемь утра». Странно как. И рассвет, заря — скажите, пожалуйста. Выудила из подставки чудом уцелевшую малюсенькую пробирку с ярко-синей жидкостью, вроде голубого кюрасао, но вряд ли такого же назначения. Сунула в карман свитера, щелкнула застежкой-молнией — чтоб не потерять.

«Аузонию» сотряс новый взрыв. Ро упала на колени, рюкзак больно дернул под мышками, шляпа слетела в небытие. Вместе с парой балок потолка. Аврора сунула конверты во второй карман свитера Нелло, тоже под замок, вскочила и помчалась к двери.

Не время для улик и загадок, да пусть они горят синим пламенем! Толкнула дверь, только та оказалась заперта. Что?.. Фаррел запер?.. Как?.. Зачем?.. Неужели... Аврора продолжала биться о дверь, прячась от ломающихся досок, пока не вспомнила, что дверь открывалась внутрь. И на первом же прыжке споткнулась и упала на нечто мягкое и теплое. Вытащенный пиратами труп. Нелло. Йорген. Глаза у него закатились — одни белки, никто и закрыть веки не догадался. Девушку передернуло, она подпрыгнула, поскользнулась, удержалась за трещащие стены... Куда? Где выход?

Выхода не было — только сплошное дерево, пожар, дым и тела тех, кого назвали гребцами. Воняло... наверное, так воняет человеческое мясо. И огонь подбирался к ней. Сейчас...

Сердце знакомо колотилось в горле, мешая дышать, колени подгибались. Но не время погибать так глупо. Куда лучше умереть, защищая кого-то, спасая мир или хотя бы что-то, во что веришь, а не потому, что некие олухи взорвали порох на корабле, который ты даже не знаешь в каком море и мире плывет, а некто Фаррел не озаботился твоей судьбой.

Аврора сделала глубокий вдох и выдох. Спокойно. Торопись не спеша, тогда все получится.

Окно. В каюте ведь было окно!

В кино все выглядит веселее, чем на самом деле. Аврора даже не знала, есть ли в этом море акулы, когда, пробравшись меж упавших и начинающих заниматься балок, распахнула раму и занесла ногу над водой. Прыгать?.. Обернулась через плечо. Е-мое! Возвращаться некуда, пламя распространяется чересчур быстро. Влезла на переборку, оттолкнулась пятками и сиганула как можно дальше вперед. В синее-синее море.

Даже под водой ее протолкнуло в какой-то водоворот и оглушило очередным взрывом, судя по ощущениям — куда более сильным, чем предыдущие. Воздух вырвался пузырями в воду, Аврора суматошно забарахталась по направлению к свету, наверх. Сбросила рюкзак, нещадно тянущий на дно.

И наконец вынырнула, жадно глотая воздух. Ухватилась за какую-то деревяшку, болтающуюся на поверхности. Чтобы увидеть эпичный конец «Аузонии» прямо с воды. Пылающее, некогда гордое судно погружалось в воду вместе с ошметками парусов с ужасающей скоростью, создавая вокруг себя воронку. Аврора похолодела от ужаса, осознав, что это еще не конец.

«Это» — никогда не конец.

Ро едва дернулась грести со своей деревяшкой прочь, как увидела то, чему тут явно следовало находиться.

Тень второго корабля. Что двигался прямо на нее. Бушпритным украшением в виде дядьки, вероятно, исполняющего роль Посейдона, и блестящим на солнце названием «Искатель Зари».

Они на заре тут все помешались, что ли?

— Я здесь! — крикнула Ро изо всех сил.

Не надо искать зарю — Аврора здесь. А это типа то же самое...

На удивление, ее заметили.

— Человек за бортом!

— Эй, Вир, за бортом сейчас куча трупов!

Ответный хохот перекрыло упрямое:

— Живой. Живая, то есть.

С одной стороны Аврору грозила вмазать в морскую гладь ватерлиния «Искателя Зари», с другой — коварно подбиралась воронка спешно погибающей «Аузонии».

Десяток любопытных лиц высунулся из-за борта и кто-то присвистнул.

— Так это сирена, — сказал кто-то. — Гарпун несите!

— Вот мы ее сейчас!

— Звери, — бессильно пробормотала Аврора, понимая, что беды ее только множатся. — Фаррел! — заорала изо всех сил.

— Капитан, — крикнули вверху, — сирена кличет Фаррела. Скормим ей дознавателя? Достал уже!

— Фаррел закрылся в каюте, — хрипло отозвался кто-то. Видать, капитан.

Аврора уцепилась за свисающую склизкую снасть и почувствовала себя немного увереннее. Попыталась подтянуться, но еще со времен школьной физкультуры ей такие вещи не удавались.

— Но у вас есть запасной ключ?

— Я бы с удовольствием, да императрица по головке не погладит, если угробим ее