Громче меча 2 - RedDetonator

Блядь, я не видел Петровича уже десять с лишним лет!

Я так скучаю по прошлой жизни. Там же, оказывается, несмотря на то, что в Храме принято считать, будто бы мы жили, как конченые долбоёбы, было заебись!

Душевые, ванны, унитазы, центральное отопление, жратва в шаговом доступе, какие-никакие социальные гарантии — здесь ничего этого нет. Не то, чтобы мне сейчас нужны социальные гарантии…

Хотя нет! Нужны!

Будь здесь социальные гарантии, я бы, наверное, на биржу труда пошёл — там бы точно помогли бедолажке, безработному юся…

Но здесь реально можно сдохнуть с голоду. Работы нет, никто тебе ничем не обязан, выбирай смерть, какую пожелаешь. Можно сдохнуть от голода, можно стать разбойником и бесславно сдохнуть на тракте, а можно в армию вана завербоваться и ещё менее бесславно сдохнуть ради его интересов.

И я от такой херни тоже не застрахован, так-то. Пороховое оружие, действительно, уравнивает людей…

С ружьями тоже, кстати, нужно что-нибудь придумать.

Я сегодня с утра проебал благородного оленя — выследил сучонка, дождался, пока он пойдёт на водопой и остановится у воды, прицелился из ружья и нажал на спуск. Порох на полке сгорел, с этим проблем не было, а вот порох внутри ствола не сдетонировал.

Олень что-то почувствовал, посмотрел на то, как я дрочу ружьё, а потом съебался и исчез в кустах. А я уже представлял себе шашлык из оленины.

— Ну-ка… — надел я рукавицу и нанёс удар по опорной балке землянки. — Ха-ха!

Лезвие отлично воткнулось, с центровкой я не ошибся, никакого дискомфорта при ударе не почувствовал, я думаю, что это «У» — успех.

А теперь нужно разобраться с боеприпасами. Дело в порохе. Может, отсырел?

Достаю из самопального поясного патронташа тряпичный патрон и разрезаю ткань ножом.

Чтобы было лучше видно, открываю «окно» — люк на крыше.

— А-а-а, вот оно что… — внимательно рассматриваю я порох. — Отсырел, сукин сын… Но почему?

Проверяю остальные патроны — та же ерунда. Но почему, блядь⁈

Обращаюсь к тряпичной обёртке. Щупаю её пальцами и мне всё становится ясно. Она влажная.

— Ох, вот я долбоёб… — произношу я с досадой. — Хорошо, что у меня ткани мало, так бы весь порох перевёл!

Ткань же впитывает влагу, как губка. А я бегал, как бешеный пёс, но это ладно, вряд ли мой пот проник в патронташ. Вероятнее всего, это вчерашний дождик или утренняя влажность в любой день до этого. Порох тоже впитывает, как губка — вот тебе и ответ.

Теперь мне понятно, почему у местных «не стрельнули» бумажные или тряпичные патроны…

«Но что делать?» — задумался я. — «Возиться с пороховницей, как дебил, я больше не хочу. Их много, а я один — заманаюсь убивать их из ружья».

Нужно срочно что-то придумать. Бумага это тоже не вариант да и нет её у меня, поэтому нужны альтернативы. Нужны какие-то альтернативы.

Задумчиво чешу затылок.

— Эх, помыться бы, а то башка совсем жирная… — произношу я. — Ладно, подумаю ещё.

Пока что, как временное решение — заготавливать ограниченный боекомплект незадолго до применения. Например, когда окончательно заживут кишки, я продолжу бег к границе провинции, но перед этим скручу себе пару десятков тряпичных патронов.

*18 день юся, в лесах провинции Байдэн*

И снова погоня. Стоило мне только пересечь тракт, как меня быстро срисовали и отправили за мной целых два взвода отборных мудаков с ружьями.

У нас случилась перестрелка, я точно завалил минимум одного, но потом на мне сфокусировали огонь из тридцати стволов и я смылся. Растворился, блядь, в кустах.

— Вообще не круто… Ух… — прошептал я, перепрыгивая через поваленное дерево. — Не геройски чего-то совсем…

Местность изменилась, лесов стало меньше и мудаки с ружьями это знали заранее, поэтому у них теперь есть лошади. А на лошадке можно догнать и меня, всё-таки, целая одна лошадиная сила — 75 кгс на метр в секунду или 735 Ватт!

Когда под моими ногами начала пролетать относительно ровная поверхность, на бегу перезаряжаю ружьё.

Часть пороха просыпал, но это неважно. Я закладывал развеску больше, чем нужно, чтобы убить человека, потому что я действую наверняка. На ресурсе ствола это дело сказывается не очень, но у меня есть ещё четыре относительно новые пушки, поэтому из чего стрелять у меня вопрос возникнет нескоро.

Аккуратно насыпаю пороховую мякоть на полку и раздуваю тлеющий фитиль.

Резко останавливаюсь и разворачиваюсь, одновременно вскидывая ружьё.

Сука, скачущая за мной с копьём наперевес, пытается сманеврировать, чтобы сбить мне прицел, но я умею ждать.

Выжидаю, пока ёбаный урод подъедет поближе и стреляю.

Ружьё грохает и я сразу же фиксирую, что попал лошади в шею. Эх, жаль…

Нет, лошадь мне не нужна, но жалко животинку. Ездока вообще не жалко, потому что он мудак и пидор, а вот лошадь жаль…

Хотя, если наступить на горло моему врождённому гуманизму, в убийстве лошадей есть определённый смысл. Без лошадей эти суки не смогут так быстро догонять меня.

Разворачиваюсь и бегу дальше.

В таком темпе, ещё и с грузом на спине, долго не побегаешь, но от этого зависит моё выживание, поэтому я бегу. Ран, Витя, ран!

Снова перезаряжаю ружьё. Надеюсь, тот мудак хотя бы ногу себе сломал.

Впереди ещё примерно два километра равнины, а затем снова начинается лес — это то, что мне нужно. Можно будет передохнуть, пожевать мяса и напиться воды.

— Зайдёте за мной в лес — обратно не выйдете!!! — громко пообещал я загонщикам.

Раздались какие-то невнятные команды и преследователи ускорились. Что ж, я предупредил.

Я тоже ускоряюсь, а то знаю, как они планируют меня прикончить. Во время первой встречи они начали кружиться вокруг меня на конях и обстреливать. Мне в этой ситуации предполагается просто терпеть, потому что ни догнать, ни завалить кого-нибудь из ружья, не представляется возможным. Но и они стреляют не очень точно, правда, их больше, а это имеет решающее значение.

В общем, мой характер ведения боевых действий — поджидать их в засадах, нападать на лагеря ночью и вести себя как подлая крыса, которая не просто убивает, а специально калечит своих жертв.

С вьетнамскими партизанами меня роднит не только соломенная шляпа, а ещё и методы…

Убитый солдат — это печально, это грустно, но не особо обременительно.