Противотанкист. Книга 2 - Алексей Дягилев

DZ-35. Поэтому можете себе представить, во что превратилась нижняя часть, наступившего на стограммовую шашку солдата, в тесной ячейке. Повезло только одному из троих, он удачно заколол ножом чучело и, выкинув его из окопа, спрятался сам. Поэтому ему наш снайпер просто, без всяких изысков, вогнал пулю в голову. Ну, может быть и не просто, а также не сразу, потому что кто-то же стрелял по нам из автомата, а у этого фрица, как раз ППД-40. Свою СВТ, я отдал Федору, когда отсылал его за подмогой, с наказом присмотреть, поэтому этого жмура потрошу сам. Забрав пару барабанных магазинов и все патроны, которые я нашёл в ранце, ложу их в свой вещмешок и, сдёрнув с шеи жмура жетон, причём целый, а не располовиненный, повесив себе за спину дважды трофей, иду вдоль окопов, и внимательно смотрю, где можно пройти к берегу и не подорваться.

Над водой клубился туман, зато полоска в двести метров от нас до берега просматривалась идеально, поэтому впечатлившись от увиденного, на мины мы не полезли, а выполняем приказ о прикрытии фланга, и друг за дружкой идём вдоль стрелковых ячеек. Доходим до крутого берега, где я нос к носу, сталкиваюсь с Серёгой, который вынырнул из тумана, как немец в детской считалке. Без обмена дружественным огнём, обошлось только потому, что за минуту до этого, я услышал крик филина, который раскукарекался средь бела дня, а увидев Филатова, поприветствовал его знакомой фразой.

— Саид. Ты как здесь оказался?

— Сам ты Махмуд. — Не отозвавшись на пароль, ответил он. Встреча на Меже, прошла в тёплой и дружественной атмосфере, но мне уже было не до эмоций. От внезапно накатившей усталости, практически ничего не хотелось. Хотелось только жрать и спать, но второе больше. Последнее что я сделал, это свёл Серёгу с лейтенантом и, сказав где меня искать, отошёл на опушку, и завернувшись в плащ-палатку, срубился прямо под одним из деревьев.

«На безымянной высоте.» — https://youtu.be/vgJdJXzLYmc

Глава 2

Возвращение блудного разведвзвода

Проспал я целых два часа и, проснувшись, обнаружил всю нашу команду, храпящую рядом. Оставив всё лишнее, на месте импровизированного бивака, только с одним автоматом и мыльно-рыльными, иду умываться до ближайшей болотной лужи. Вода оказалась на удивление чистой и прохладной, видимо где-то под водой били ключи, поэтому болото и не пересыхало, а излишки сливались в речушку, текущую в нескольких километрах отсюда. Умывшись и почистив бивни, взял свои вещи и пошёл искать своего непосредственного начальника, которого и нахожу в обществе младшего лейтенанта Борисова, чью фамилию я запомнил, прочитав его документы. Командиров я застал, распивающими кофейный напиток, заваренный видимо из свежих трофеев.

— Не помешаю, товарищи командиры? — спрашиваю я, присаживаясь рядом, и узрев, а главное учуяв, почти полный котелок с этим пойлом, стоящий на пеньке спиленного дерева.

— Доставай свою посудину и присоединяйся, — показывая на ёмкость с напитком, говорит мне старший по званию. Серёга же достаёт банку консервов и, распечатав её, ставит на пень, накрыв сухарём.

— Хавай давай, а то скоро нам выходить. Через час должна подтянуться стрелковая рота соседей, а нам приказано выдвигаться в расположение. Пока ты дрых, раненых я отправил, так что набивай брюхо, а через полчаса будим людей и выступаем. — От такого натюрморта я вспомнил, что «немного» проголодался и, достав свою посудину и ложку, уже с набитым ртом прошамкав — шпасибо — начинаю жрать. Именно жрать, а не культурно кушать, потому что на хавчик меня пробило как обкуренного. То ли молодой организм восполнял потерю энергии, то ли отходняк от нервного перенапряжения. Увидев такое моё состояние, Серёга не поленился, а сам налил мне кофе, и открыл вторую консерву. Конечно, если бы эти банки были наши килограммовые, я бы и одну не смолотил, но это были трофейные мясные консервы, ёмкостью 200 грамм, так что первую я сглотил в один присест, а вот вторую ел уже понемногу, запивая кофеём. Набив брюхо, наливаю себе ещё полкружки и, достав трофейную сигарету, закуриваю, а выпустив дым кольцами и отхлебнув из кружки, ловлю кайф.

— Вы посмотрите на него, прям вылитый буржуй. И где только таких манер нахватался? — подтрунивает надо мной страшный сержант. — А казался нормальным парнем.

— Ну, мы, артиллеристы, в отличие от простой махры, и есть элита вооружённых сил нашей дивизии. — Парирую я в ответ. — Потому как самые умные.

— А где ты тут пехоту видишь? Мы вообще-то разведчики.

— Мотопехота, оттого что идти неохота. Вот скажи мне друг, где в слове мотострелковая рота, упоминается про разведку? Вот товарищ лейтенант возглавляет взвод пешей разведки, значит он настоящий разведчик, а ты у нас просто, ленивый пехотинец. — От дружеского подзатыльника меня спасло только присутствие за нашим импровизированным столом «офицера» из другой части и громкий смех, присутствующих неподалёку разведчиков.

— Да какой ты артиллерист, из вашей пушечки только по воробьям стрелять. — Уже из чистого упрямства не сдаётся Серёга.

— Ну, наших воробьёв, и как они горят, ты своими глазами видел, — а вот сколько таких гусей ты бы настрелял из своей винтовки? Вот в чём вопрос.

Нашу пикировку, прерывает пулемётная очередь, раздавшаяся с той стороны. Буквально через секунду, мы уже лежим на пузе, направив стволы своего оружия в сторону противника.

— Вот грёбанный фриц, всю идею обговнял, — говорю я, конкретно ни к кому не обращаясь. Командир взвода отдаёт приказания своим бойцам, а мы с Филатовым по-пластунски выдвигаемся к самому краю опушки леса, и пытаемся разглядеть, что случилось, и почему фашики всполошились. С крутого откоса левого берега, по стрелковым ячейкам нашего ложного переднего края, работал ручной пулемёт, видимо гансы решили показать, кто в доме хозяин и прощупать нашу оборону. Туман на реке уже рассеялся, поэтому всю картину происходящего, было отлично видно, и она была не весёлой, потому что по берегу метался красноармеец, а немецкий пулемётчик играл с ним как кошка с мышкой, используя вместо кошачьих лап короткие очереди своего эмгача. За каким буем боец попёрся к реке и что он там хотел сделать, я понятия не имею, а вот то, что он попал ногами в жир, было видно и невооружённым взглядом, а не то что в бинокль. Наш метался по пустынному пляжу, а фриц своим огнём перекрывал ему все возможные пути отступления, и если красноармеец поворачивал к реке,