Статус: студент. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

— Пацаны, вам говорили, что оскорблять людей — это нехорошо? — спросил я. — Тем более, незнакомых вам людей. От которых легко можно отхватить люлей. Я вас знать не знал, пальцем не трогал. А вы… обо мне вот так.

Я покачал головой и заявил:

— Нехорошо это.

Третьекурсники рьяно покачали головами.

— Сержант, это не мы! — заверил Карпин. — Мы ничего плохого о тебе не сказали! Мы тебя… уважаем!

Картин ткнул коротким толстым пальцем в сторону уже пошевелившегося каратиста.

— Это он о тебе говорил! Это всё Щётка!

Карпин поднял руки и снова заверил:

— Сержант, мы тебя уважаем, честное слово!

Я вздохнул и ответил:

— Уважение — это хорошо. Уважение — это правильно. Уважение — это ещё и пять очков опыта.

Карпин и его приятель рьяно закивали. Я опустил взгляд на нокаутированного Щёткина. Подумал о том, что этот каратист явно не был готов к встрече с боксёром. Не посещал боксёрский зал? Ему не повезло с тренером.

Я заметил, как кудрявый Олечкин и курносая Плотникова метнулись к хлюпавшему кровавыми соплями Светлицкому. Они повели его к раковине: самой дальней от замерших в паре шагов от меня старшекурсников.

Третьекурсники проследили за ними взглядами, посмотрели на меня.

— Сержант, так мы… пойдём? — спросил Карпин.

Он неуверенно шагнул к выходу.

— Стоять! — рявкнул я.

Карпин испуганно вскинул руки, отскочил обратно к своему приятелю, вытаращил на меня глаза.

Я взглянул поверх голов третьекурсников и спросил:

— Где мой опыт? Я не понял! Этим мне тоже носы на бок свернуть?

Я показал рукой на третьекурсников…

…Которые отшатнулись от меня и едва не уселись в раковины.

Игра откликнулась на мой запрос, сообщила:

Задание выполнено

Вы получили 5 очков опыта

Я кивнул и сказал:

— Вот так бы сразу. Притормаживаете.

Сквозь золотистые буквы посмотрел на бледные лица третьекурсников.

— Всё, пацаны, вы свободны, — сказал я. — Проваливайте отсюда.

Карпин с напарником бочком сдвинулись к выходу.

Но снова застыли на месте, когда я скомандовал:

— Стоять!

Я указал на сидевшего под окном каратиста.

Тот уже встал на колени, потряс головой — разбросал по комнате кровавые брызги.

— Дружка с собой заберите, — велел я. — Тут он никому не нужен.

Карпин с напарником послушно рванули к неразборчиво мычавшему Щёткину. Схватили его под руки и поставили на ноги. По дуге обвели его вокруг меня, направились к замершим у порога умывальной первокурсникам.

— Стоять!

Третьекурсники послушно остановились.

Каратист сплюнул себе под ноги.

— Скажете этому спортсмену… когда он сможет слушать, — произнёс я и кивнул на Щёткина, — что я живу в шестьсот восьмой комнате. Захочет спарринг — пусть приходит. С удовольствием разомнусь. А если ляпнет обо мне… ещё раз, я приду к нему сам.

Я ухмыльнулся и добавил:

— В следующий раз будет полный контакт. С переломами лицевых костей и прочими прелестями. Гладить его по голове я больше не стану. Вдолблю ему уважение кулаками. Если слов он не поймёт. Так ему и передайте. Вы меня поняли?

Каратист вновь плюнул — на этот раз он попал в свой тапок.

Его спутники закивали.

Я указал им на дверь и разрешил:

— Валите отсюда, парни. Не мозольте мне глаза.

Третьекурсники ушли — под прицелами взглядов первокурсников.

Я не последовал за ними — подошёл к раковинам.

Понаблюдал за умыванием Светлицкого. Отметил, что у Игоря разбиты губы и нос. Но серьёзных повреждений на его лице не заметил. Похвалил себя за то, что оприходовал каратиста вполсилы: пощадил его нос и не обрёк парня на ношение пращевидной бинтовой повязки. Подумал о том, что однажды на меня всё же пожалуются в милицию. Пусть и не сейчас.

Светлицкий поднял на меня глаза и пробормотал:

— Спасибо, Максим.

— Не за что, — ответил я. — Действительно, не за что. Я не тебя спасал. Я среагировал на оскорбление в свой адрес. Только и всего. В следующий раз снова будешь мешком для битья. Если не дашь отпор. Или тебе понравилось?

Игорь вздохнул.

— Не понравилось, — сказал он.

— Тогда дерись. В следующий раз.

Светлицкий дёрнул плечами.

— Я не умею. Я… шахматами занимался. Раньше.

— Отбивайся шахматной доской, — сказал я. — Палку возьми. Или стул. Или сковородку. Не будь овцой. Сопротивляйся, Игорь. Да и вообще…

Я посмотрел в сторону коридора, откуда в умывальню заглядывали первокурсники.

Сообщил:

— … Толпой навалились бы — массой задавили бы любого каратиста. Если бы вспомнили, что вы мужчины, а не овцы. Один за всех и все за одного. Слышал о таком? Вооружились бы… чем попало. И в бой. Вон вас сколько. А вы…

Я резко махнул рукой и громко добавил:

— Трудно вам здесь будет, пацаны. Если только не возьмётесь за ум. Так и будете кровавые сопли пускать.

Светлицкий высморкался в раковину, зыркнул на меня исподлобья.

— Тебе легко говорить, — пробормотал он. — Ты же… Сержант.

— Конечно, Максим, ты же боксёр, — сказал Олечкин.

— Максим служил в армии! — радостно сообщила Ксюша Плотникова.

Светлицкий и Олечкин вздохнули.

Я усмехнулся и качнул головой.

Сполоснул под краном руки: смыл с разбитых костяшек кровь.

Вышел в коридор — меня сразу же окликнули одногруппники. Они предложили, чтобы я присоединился к их гуляниям. Особенно настаивал на этом староста моей группы Аркаша Мамонтов, которого я только сейчас заметил. Он даже поздоровался со мной за руку, словно только сейчас узнал о моём появлении.

Я ответил на рукопожатие. Посмотрел на лица стоявших рядом с Мамонтовым первокурсников. Завистливые взгляды парней мне не понравились. Как не вдохновили меня и кокетливые взгляды девчонок. Поэтому от приглашения я отказался. Покачал головой и сообщил, что у меня «дела». Развернулся и побрёл к лестнице.

У ступеней я ненадолго завис: прикинул, не спуститься ли на третий этаж, где в комнате Персикова сегодня пьянствовали мои соседи по комнате. Или Вася и Колян сейчас гуляли на Поклонной горе? Я не вспомнил, возвращались ли Мичурин и Дроздов вечером в комнату. Решил, что с голым торосом иди в гости неприлично — в любом случае.

Почесал живот и побрёл по ступеням вверх. Снова прошёл мимо куривших у лестницы на пятом этаже старшекурсников. Отметил, что в пятьсот восьмой комнате уже не бомбил магнитофон. Теперь там бренчала гитара, и хриплый мужской голос орал песню