След кроманьонца - Сергей Щепетов

— Ну, хватит, Рам. Пойдем на стоянку. Очень пить хочется!

Рам дернулся, услышав от чужака знакомые слова, но, кажется, понял. Он тяжело вздохнул, поднялся и подхватил копье. Они зашагали по сухому руслу, и Женька попытался встряхнуться: расслабляться нельзя, теперь его очередь говорить, осваивать чужой язык.

Солнце, кажется, опять начало подниматься, так и не коснувшись горизонта, когда они вышли к реке, множеством мелких проток широко текущей в низких берегах. Вдалеке на террасе показалось сооружение, похожее на холмик с плоской вершиной, сильно запахло дымом.

— Рам, твои не прогонят меня?

— Не знаю. Очень давно к нам приходил чужак. Он принес почти целого оленя. Он отдал мясо вождю. Его не убили. Он жил с нами.

— Тут в кустах обязательно кто-нибудь есть. Может, поохотимся?

— Мне надо в дом. Я очень долго иду. Дах убьет меня.

— Ну, иди! А я поохочусь и приду к вам.

Рам равнодушно кивнул и пошел дальше. Женька проводил взглядом его сутулую фигуру и принялся осторожно шарить по кустам, вспоминая свои детские приемы охоты. Часа через два-три он подбил двух довольно приличных зайцев, большую птицу, похожую на цаплю, и какого-то водоплавающего зверя, размером с небольшую собаку. Еще он соблазнился длинной пятнистой рыбиной, стоявшей в камышах на мелководье, но с ней ничего не получилось, только промок и перемазался илом. Он кое-как почистился, обвешался трофеями и побрел к чужому жилищу.

То, что Рам назвал «домом» или «жильем», представляло собой низкий широкий шалаш. Было понятно, как он получился: сначала соорудили заслон от ветра с верховьев, потом загородку с другой стороны. Повода для смены стоянки не нашлось, и заслоны соединили, а потом стали постепенно перекрывать чем придется, подпирая участки крыши корягами, костями крупных животных и просто палками. Все сооружение имело в плане неправильную округлую форму — метров восемь в поперечнике. В центре крыши не было, из дыры струился дымок. Земля вокруг вытоптана, усыпана осколками костей и покрыта экскрементами.

Женька пригнул голову и осторожно вошел в жилище.

— Я принес вам еду, — медленно проговорил он на местном языке, прошел к центру и стал сгружать у тлеющего костра свои трофеи. Потом он высмотрел в полутьме свободное пространство и присел на корточки у стены. Хотелось надеяться, что местный «этикет» им нарушен не сильно.

Все население, вероятно, было на месте — они собрались после прихода Рама. Теперь народ таращился на гостя из полутьмы и молчал. Вероятно, слишком много на них свалилось сразу: убийство мамонта и, соответственно, переселение на новое место, да еще и приход чужака с подарками!

Наконец Рам разрядил обстановку. С заметным усилием он промямлил:

— Ешьте это. Его зовут Же-ня. Он… м-м-м… почти человек.

Женька мысленно усмехнулся: в художественном переводе последняя фраза звучала почти по Киплингу: «Он такой же, как мы, только без хвоста!»

Так или иначе, но сигнал был подан, и над добычей возникла куча мала. Дети накинулись и моментально растерзали и птицу, и зайцев, и водяное животное. Варить или жарить никто ничего не собирался, все благополучно было съедено сырым. Потом дети постарше расползлись по углам, а малышня продолжала возиться и ссориться из-за костей с остатками хрящей и сухожилий. На этом, собственно, все и кончилось: больше на гостя не смотрели, по крайней мере, так открыто и непонимающе, как сначала. Не чувствуя опасности, Женька успокоился и даже задремал — слишком уж длинным получился первый день в чужом мире.

Прошло, казалось, мгновение, и он открыл глаза. Вокруг был все такой же полумрак, но он понял, что спал довольно долго: ноги затекли от неудобного положения, а голова была ясной. Вероятно, сейчас ночь, потому что большинство обитателей жилища тоже спит. Разбудила же его тихая возня и хихиканье у стены напротив. Вскоре звуки стали ритмичными и весьма характерными — для любого мира, где живут люди. Через некоторое время раздался довольно дружный радостный стон, и стало тихо. Парочка отдохнула и вновь начала шептаться. Женька напряг слух, почти перестав дышать.

— Я хочу еще, Рам!

— Подожди немного, нельзя так сразу.

— А я хочу!

Они помолчали. Потом опять женщина:

— Этот чужак такой странный…

— Не знаю… Он дал мне мясо. Он заставил меня долго говорить. А потом сам заговорил, как мы.

— У него волосы пушистые, и смотрит он как-то… Я пойду к нему.

— Хана!

— Отстань!

После короткой возни перед Женькой в полутьме возникло видение. Девица была невысокого роста и довольно хорошо сложена. Очевидно, в ее жизни наступил как раз тот недолгий период, который в какой-то эстрадной песенке обозначен словами «девушка созрела». Чуть склонив набок голову, она в упор рассматривала гостя, сидящего у стены. На ней было лишь ожерелье из чьих-то зубов и камешков, но наготы своей она не стеснялась совершенно. Мысли у Женьки немедленно приняли соответствующий оборот: «Если ее отмыть и сделать эпиляцию, то получится вполне приличная секс-бомбочка, хотя, пожалуй, ноги и коротковаты».

Девица тряхнула распущенными волосами:

— Такой смешной! Ты всегда спишь в одежде?

— Я не сплю. Я думаю!

— Хи-хи! Тебе больше нечем заняться? Иди лучше сюда! — она сделала приглашающий жест…

— Ну, что ты уставился, чужак? Ты никогда не видел, как делают ножи? — Калека изобразил недовольство на изуродованном лице и прекратил работу. Впрочем, было заметно, что ему скучно и он не прочь поболтать.

— Конечно, видел, только камни бывают разные, и их обрабатывают по-разному. Я даже знаю одно племя, где камни не скалывают, а шлифуют до нужной формы.

— Не говори глупостей, парень! Жизни не хватит, чтобы пришлифовать только один наконечник! Я подохну с голоду, прежде чем сделаю хоть один.

— Охотники берут твои наконечники и дают тебе за это еду?

— Странно: ты говоришь, как человек, но ничего не понимаешь! Они вернутся с поломанными копьями и заберут все, что я сделал. А я буду есть то, что останется после них и женщин.

— Но если ты перестанешь работать, им же не с чем будет охотиться?!

— Ну и что? Если у тебя сломалось копье, можно забрать его у того, с кем ты сможешь справиться. Или просто не ходить на большую охоту, а добывать куропаток и зайцев. Весной и осенью их много… Только они берут все, что добудешь, — хорошо быть здоровым и сильным, а больным и старым быть плохо!

— Скажи, почему вы тут живете? Вокруг почти нет дров, а в этой реке вряд ли можно поймать много рыбы.

— Здесь на берегу нашли мертвого мамонта. Мы ели его всю зиму. Тут мало дров, мало рыбы, но было мясо. Рам сказал, что они убили мамонта в низовьях ручья за лысым холмом. Теперь люди пойдут жить туда.