День триффидов - Джон Уиндем

Я ринулся прямо туда.

Когда я вошел в общий бар, меня на миг охватило покойное ощущение обыденности. Бар был прозаичен и знаком, как все бары.

Но хотя в этом помещении не было никого, что-то несомненно, происходило в задней комнате. Я услыхал тяжелое дыхание. Хлопнула пробка. Пауза. Затем голос произнес:

– Джин, будь он неладен! К черту!

Зазвенело разбитое стекло. Послышался сдавленных смешок.

– Зеркало, кажись. На что теперь зеркала?

Хлопнула другая пробка.

– Опять проклятый джин, – обиженно сказал голос. – К черту джин!

На этот раз бутылка угодила во что-то мягкое, стукнулась об пол и покатилась, с бульканьем разливая содержимое.

– Эй! – позвал я. – Я бы хотел выпить.

Наступила тишина. Затем голос осторожно осведомился:

– Это кто там?

– Я из больницы. Я хотел бы выпить?

– Что-то не припоминаю вашего голоса. Вы зрячий?

– Да, – ответил я.

– Тогда лезьте через бар, доктор, ради бога, и найдите мне бутылку виски.

– В таких делах я доктор, это верно, – сказал я.

Я перелез через бар и вошел в заднюю комнату. Там стоял пузатый краснолицый человек с седыми моржовыми усами, одетый в брюки и сорочку без воротничка. Он был изрядно пьян. Кажется, он раздумывал, открывать ли бутылку, которую он держал в руке, или запустить ею мне в голову.

– А ежели вы не доктор, то кто вы? – спросил он подозрительно.

– Я был пациентом… но выпить я хочу, как любой доктор, – ответил я и добавил: – У вас опять джин.

– Опять! Вот сволочь, – сказал он и отшвырнул бутылку. Она с веселым звоном вылетела в окно.

Я взял с полки бутылку виски, откупорил ее и вручил ему вместе со стаканом. Себе я налил порцию крепкого бренди, долив немного содовой, затем еще одну порцию. После этого дрожь в руках несколько унялась.

Я взглянул на своего собутыльника. Он пил виски, не разбавляя, прямо из горлышка.

– Вы напьетесь, – сказал я.

Он остановился и повернул ко мне голову. Я мог бы поклясться, что его глаза видят меня.

– Напьюсь, сказали тоже! – произнес он презрительно. – Да я уже пьян, черт подери!

Он был настолько прав, что я не стал спорить. Секунду подумав, он объявил:

– Я должен стать еще пьянее. Гораздо пьянее. – Он придвинулся ко мне. – Знаете что? Я ослеп. Слепой, понимаете? Как летучая мышь. И все слепые, как летучие мыши. Кроме вас. Почему вы не слепой, как летучая мышь?

– Не знаю, – сказал я.

– Это все проклятая комета, разрази ее… Это она все наделала. Зеленые падучие звезды… и все теперь слепые, как мыши. Вы видели зеленые звезды?

– Нет, – признался я.

В том-то и дело. Вы их не видели и потому не ослепли. Все другие их видели, – он выразительно помотал рукой, – и все ослепли, как мыши. Сволочная комета, вот что я скажу.

Я налил себе третью порцию бренди. Мне стало казаться, что в его словах что-то есть.

– Все ослепли? – повторил я.

– Ну да! Все. Наверно, все в мире. Кроме вас, – добавил он подумав.

– Почему вы знаете?

– Да очень просто. Вы вот прислушайтесь, – предложил он.

Мы стояли рядом, опершись на бар в темном кабачке, и слушали. Ничего не было слышно – ничего, кроме шороха грязной газеты, которую ветер гнал по пустой улице. И эта тишина включала в себя все, что было здесь забыто тысячу лет назад, а то и больше.

– Поняли? – сказал он – Это само собой ясно.

– Да, – сказал я медленно. – Да. Теперь я понимаю.

Я решил, что пора идти. Я не знал куда. Но мне нужно было узнать как можно больше о том, что происходит.

– Вы здесь хозяин? – спросил я.

– Ну и что из этого? – сказал он, словно оправдываясь.

– Да ничего, просто я должен уплатить за три двойных бренди.

– А, плюньте вы.

– Но послушайте…

– Плюньте, вам говорят. И знаете почему? Потому что, на кой дьявол мертвецу деньги? А я ведь мертвец… все равно, что мертвец. Вот только выпью немного еще.

Для своих лет он выглядел весьма крепким мужчиной, и я сказал ему об этом.

– Зачем жить, если ты слепой, как мышь? – злобно отозвался он. – Моя жена так мне и сказала. И она была права… только она храбрее, чем я. Когда она узнала, что детишки тоже ослепли, она что сделала? Легла с ними с постель и открыла газ. Понятно? Только у меня духу не хватило с ними остаться. Жена у меня была храбрая, не то что я. Ничего, я тоже стану смелее. Я скоро вернусь к ним – вот только напьюсь как следует.

Что я мог ему сказать? Все, что я говорил, только злило его. В конце концов он ощупью нашел лестницу и скрылся наверху с бутылкой в руке. Я не пытался ни остановить его, ни следовать за ним. Я стоял и смотрел, как он уходит. Я вышел на безмолвную улицу.