Линейцы - Андрей Белянин

– Слышь, Заурка, а чего мы, собственно говоря, так паримся?

– Вася, конкретизируйте, пожалуйста, ваш месседж.

– Ой, да я в том смысле, что если в наше с тобой время никакой Линии на Кавказе нет, значит, мы её полюбому уничтожили!

– И?..

– Включи мозги! Зачем нам сейчас напрягаться, если мы всё равно…

– А если не мы? Что если мы с вами погибнем прямо тут, а Линию сотрут другие, те кто продолжат наше дело? Эта мысль к вам в мозг ни разу не постучалась?

– Покатились по звезде…

– Вот именно!

Господин Кочесоков первым прекратил бессмысленный спор, отодвигаясь от загруженного подпоручика, поближе к деду Ерошке, расчерчивающему кончиком кинжала на земляном утоптанном полу схему подходов к Линии, направление течения реки, обрывы, тропинки и густые лесные массивы. Но Барлога, придя в себя, начал докапываться уже до Татьяны.

– Слушай, а можно спросить, между нами, девочками?

Казачка покосилась на него с нездоровым подозрением.

– Ох, да шутка это, недалёкий подкат… Я что на самом деле спросить хотел, тебе Заурка наш как… ну, нравится?

– Не кривой, не горбатый, отчего ж не нравится-то?

– Между прочим, я тоже не кривой и не горбатый, – надулся Вася.

– Так и ты нравишься, – с врождённой прямолинейностью отвечала девушка. – Оба хороши, хоть рожи красками малюй да-от на стену в хате заместо святых вешай! Тока вот тебе чего с того, офицерик?

– Как… ну, я вообще-то…

– Замуж меня звать хочешь? – наивно захлопала длинными ресницами Таньяна. – Так у нас разница в возрасте поди века три, ты ж для меня ещё и не родился! Мне мужчина в доме нужен, казак, а не дитя великорослое…

Василий открыл было рот, подумал, закрыл, поймал мысль, открыл и уже было сказал букву «а», но вовремя захлопнулся снова. Для чернобровой красавицы, выросшей в этих суровых краях под свист пуль и звон клинков, умеющей драться, стрелять, носиться верхом по горам, мало спать, мало есть и умудряющейся при этом оставаться яркой и свежей, без капли косметики, он и вправду был сущим ребёнком избалованного двадцать первого столетия.

Что он мог ей дать? Что предложить? Увезти с собой в светлое будущее? Научить жить в современном мире, пользоваться техническими новшествами, ездить в метро, ходить на каблуках, есть суши, пить колу, сидеть в интернете, постить в «Инстаграм», накачивать губы, тусить в клубах?

Или же прямо наоборот: уехать с ней куда-нибудь на Кубань, трудиться в фермерском хозяйстве, народить десяток детишек, копаться в огороде, делать закатки на зиму, а в свободное время петь в народном хоре старые песни, по президентской программе «Возрождение казачества»?

А может, вообще устроить её по контракту в армию? Девушка она сметливая, физическая подготовка на уровне спецназа, служить умеет, быстро выбьется в офицеры, пройдёт пару-тройку горячих точек, хоть в той же Сирии или Донбассе, будет получать медали и довольствие, выйдет замуж за боевого полковника, и…

– Не, не, не! – Подпоручик громко хлопнул себя по правому уху, выбивая налево все глупые фантазии. Даже думать о том, что Бескровная может выйти замуж за кого-то другого, было неприятно и больно. С чего бы?

– А ить прав наш офицерик, – с уважением покосившись в его сторону, протянул дед Ерошка. – Никуда энта затея не годится. Не смогём мы такой сель в горах вызвать, чтоб-от грязью всю ту Линию залило, а более никого не тронуло. Это ж природная катаклизьма! Давай-ка мы-от умного человека послухаем…

– Чего? – Барлога не сразу понял, почему это все вдруг уставились на него с выжидающими взглядами. – А, типа, что по делу? Ну… сейчас… Была у меня тут одна идейка…

Молодой человек лихорадочно перебирал в голове всё, хоть как-то подходящее по теме, что он когда-либо читал или хотя бы видел в кино. Прямых ассоциаций не было, а все остальные планы требовали либо высокотехнической подготовки, либо гораздо больших человеческих сил. Но на данный момент их на Линии всего четверо, плюс маленький шайтан с неограниченными клонами и обширными связями.

– Сначала нам нужна глубокая разведка боем, – наконец решился он. – Ни мы, ни нечисть не знаем, кто там за рекой? Понятно лишь, что их защищают передовые силы механических абреков, механических джиннов и механических птиц. Но кто в девятнадцатом веке способен на создание подобных роботов? Только самая развитая раса. Значит, нам необходим проход за Линию.

– Вася, не то чтобы я против, – вежливо вставил Заурбек. – Но, допустим, мы обнаружим там какого-то крайне сильного противника. Тех же сумасшедших американских учёных из будущего или могучую инопланетную станцию. Что мы тогда будем делать?

– Драться! – рубанул ладонью горячий калужанин.

– А ведь верно говорит офицерик-то. Поди, энто наша земля, наши горы, наш Кавказ. С врагом-от его делить не станем.

– Вах, как красива шказал! Мы отшюда не уйдём, пушть они убираютша! Я дфе шашки в руки фосьму, кинзал в жубы и один из фсех зарэжу-у!

– Эй, эй, эй! Погодите, я что, против, что ли? – возмутился первокурсник, краснея под оценивающим взглядом молчаливой казачки. – Я могу и в первых рядах пойти, мне не страшно. Но давайте хоть как-то продумаем всю операцию, что ли…

Невзирая на трезвость подачи, сам посыл почему-то ни от кого не получил должной оценки. Горцы народ горячий – на коней, в шашки и с визгом всей толпой вперёд! Единственная военная хитрость ещё со времён Чингисхана – это притворное отступление, а потом развернулись, собрав толпу втрое больше, и опять по ранее утверждённой программе – кони, шашки, визг, вперёд!

Примерно ту же схему впоследствии использовали и наши казаки, но у них она называлась «вентерь» – это был способ заманивания противника, получивший свое название из-за схожести с рыбной ловлей. А всяческие там тонкости тактики и стратегии оставались для скучных европейских генералов, самой природой лишённых главных качеств настоящего джигита – лихости и молодечества.

Храбрости и силы кавказским горцам было не занимать, с этим не поспоришь. Однако их полная разрозненность, делёжка на кланы и тейпы, вечная война между своими, торжественное принесение клятв верности русским наместникам и преспокойная измена собственному слову уже на следующий день, если это было хоть чем-то, сиюминутно выгодно – напрочь рушила всё.

Даже легендарный Шамиль, сумевший железной рукой объединить народы Чечни, Дагестана и Черкесии, поставивший мужчин под ружьё, обеспечивший кузнецов военными заказами, поддерживаемый авторитетом стариков и серьёзнейшей религиозной базой, всё равно воевал не умением, а числом. Но войны выигрывают пушки, штыки и солдатская дисциплина.

– Да ты не принимай к сердцу, татарин! – вдруг обернулся старый казак, хлопнув парня по плечу. – На кой ляд нам долгие планы, когда погода-то меняется? От хоть нос в оконце высуни да глянь: всенепременно ещё до заката дождь будет! Да неслабый.