Машина различий - Брюс Стерлинг

Блай передал мистеру Мацуки бутылку виски; мистер Мацуки начал переливать ее содержимое в изящную керамическую фляжку, стоявшую по правую руку японки. Женщина никак не реагировала, и Мэллори начал уже подозревать, что она парализована или больна. Потом мистер Мацуки с резким деревянным щелчком вложил фляжку в правую руку японки. Далее он взял позолоченную заводную ручку, невозмутимо вставил ее женщине в спину и начал вращать. Из внутренностей женщины донесся высокий звук взводимой пружины.

–Это манекен! – вырвалось у Мэллори.

– Скорее марионетка, – поправил Олифант. – А по-научному – автомат.

– Понимаю, – облегченно вздохнул Мэллори. – Что-то вроде знаменитой утки Вокансона, да? – Он рассмеялся. Ну как же можно было не догадаться, что это неподвижное лицо, полускрытое черными волосами, не более чем раскрашенная деревяшка. – Удар, должно быть, сдвинул мне мозги. Господи, да это же настоящее чудо!

– Каждый волосок парика вставлен вручную, – продолжал Олифант. – Подарок императора Ее Величеству королеве Британии. Хотя могу предположить, что эта особа придется по вкусу и принцу-консорту, и особенно юному Альфреду.

В локте и в запястье марионетки размещались скрытые просторным одеянием шарниры; она разливала виски с мягким шорохом скользящих тросиков и приглушенным деревянным пощелкиванием.

– Очень похоже на станок Модзли с машинным управлением, – заметил Мэллори. – Это оттуда ее срисовали?

– Нет, – качнул головой Олифант, – продукт полностью местный. – Мистер Мацуки передавал по столу маленькие керамические чашечки с виски. – В ней нет ни кусочка металла – только бамбук, плетеный конский волос и пружины из китового уса. Японцы делают такие игрушки – каракури,как они их называют, – с незапамятных времен.

Мэллори пригубил виски. Скотч, причем – молт . Принятый ранее бренди слегка туманил голову, а тут еще эта механическая кукла... Он чувствовал себя нечаянным участником какой-то рождественской пантомимы.

– Она ходит? – спросил он. – Играет на флейте? Или еще что-нибудь?

– Нет, только разливает, – качнул головой Олифант. – Но зато обеими руками.

Мэллори чувствовал на себе взгляды японцев. Было совершенно ясно, что для них в этой кукле нет ничего чудесного. Они хотели знать, что думает о ней он, британец, хотели знать, восхищен ли он.

– Весьмавпечатляет, – осторожно начал Мэллори. – Особенно, если учесть отсталость Азии.

– Япония – это Британия Азии, – заметил Олифант.

– Мы знаем, что в ней нет ничего особенного. – Глаза мистера Юкиси сверкнули.

– Нет, она ведь действительно чудо, – настаивал Мэллори. – Вы могли бы показывать ее за деньги.

– Мы знаем, что в сравнении с огромными британскими машинами она примитивна. Как верно говорит мистер Олифант, мы – ваши младшие братья в этом мире.

– Но мы будем учиться, – вмешался другой японец. Этого вроде бы звали Аринори. – Мы в долгу перед Британией! Британские стальные корабли открыли наши порты для свободного мореплавания . Мы пробудились, и мы восприняли великий урок, который вы нам преподали. Мы уничтожили сегунаи его отсталое бакуфу [[95]].Теперь микадо поведет нас по дороге прогресса.

– Мы с вами будем союзниками, – гордо провозгласил мистер Юкиси. – Азиатская Британия принесет цивилизацию и просвещение всем народам Азии.

–Весьма похвальные намерения, – кивнул Мэллори. – Однако создание цивилизации, строительство империи – дело долгое и каверзное. Это труд не на годы, а на века...

– Мы всему научимся от вас. – Лицо мистера Аринори раскраснелось, жара и виски заметно его разгорячили. – Подобно вам, мы построим великие школы и огромный флот. У нас есть уже одна вычислительная машина, в Тосу! Мы купим их еще. Мы будем строить собственные машины!

Мэллори хмыкнул. Странные маленькие иностранцы светились юностью, интеллектуальным идеализмом и особенно – искренностью. Жалко ребят.

– Прекрасно! Ваши высокие стремления, молодой сэр, делают вам честь! Только ведь это совсем не просто. Британия вложила в свои машины огромный труд, наши ученые работают над ними уже не одно десятилетие, и чтобы вы за несколько лет достигли нашего уровня...

– Мы пойдем на любые жертвы, – невозмутимо ответил мистер Юкиси.

– Есть и другие пути возвысить вашу страну, – продолжал Мэллори. – Вы же предлагаете невозможное!

– Мы пойдем на любые жертвы.

“Что-то я тут не то наговорил”, – с тоскою подумал Мэллори и взглянул на Олифанта, но тот сидел с застывшей улыбкой, наблюдая, как заводная девушка наполняет фарфоровые чашки. В комнате ощущался явственный холодок.

Тишина прерывалась лишь пощелкиванием автомата. Мэллори встал; его голова раскалывалась от боли.

– Я очень благодарен вам за помощь, мистер Олифант. Вам и вашим друзьям. Но я не могу больше задерживаться. Я бы и рад, но груз неотложных дел...

– Вы вполне в этом уверены? – сердечно спросил Олифант.

– Да.

– Блай! – крикнул Олифант. – Пошлите поваренка за кэбом для доктора Мэллори!

* * *

Ночь Мэллори провел в каком-то тусклом оцепенении. Он никак не мог убедить кашлюна в преимуществе катастрофизма перед униформизмом и был бесконечно рад, когда настойчивый стук вырвал его из этого сумбурного сна.

– Минутку!

Скинув ноги с кровати, Мэллори зевнул и осторожно ощупал затылок. Рана немного кровоточила, оставив розоватый потек на наволочке, но опухоль спала, и воспаления вроде бы не было. Скорее всего, это следовало отнести на счет терапевтического воздействия бренди.

Натянув на потное тело ночную рубашку, Мэллори завернулся в халат и открыл дверь. В коридоре стояли комендант Дворца, ирландец по фамилии Келли, и две угрюмые уборщицы. Уборщицы были вооружены швабрами, ведрами, черными резиновыми воронками и тележкой, заставленной большими бутылями.

– Который час, Келли?

– Девять часов, сэр.

Келли вошел, негромко посасывая желтые зубы; женщины со своей тачкой вкатились следом. Яркие бумажные наклейки гласили, что в каждой керамической бутыли содержится “патентованный окисляющий деодорайзер Конди. Один галлон”.

– А это еще что такое?

– Манганат натрия, сэр, для очистки канализации Дворца. Мы планируем промыть каждый клозет. Прочистить трубы вплоть до главного коллектора.

Мэллори поправил халат. Было как-то неловко стоять перед уборщицами босиком и с голыми щиколотками.

– Келли, ни черта это вам не даст, промой вы свои трубы хоть до самого ада. Это же Лондон в разгар кошмарно жаркого лета. Сейчас Темза, и та воняет.

– Но надо же что-то делать, сэр, – возразил Келли. – Гости жалуются самым решительным образом. И я их за это не виню.