Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Аррион заходил несколько раз — молча смотрел, как она колдует над кастрюлями, потом уходил в зал. Она знала — он тоже переживает, просто не показывает. За сотни лет одиночества он отвык от людей, от их взглядов, их разговоров, их присутствия. А тут сразу несколько чужих человек придут в его дом, будут сидеть за его столом, есть его еду. Для него это было испытанием не меньше, чем для неё.

К вечеру всё было готово. На плите томилось рагу — густое, с мясом и овощами, пахнущее так, что слюнки текли. В печи доходили пироги с капустой и грибами — румяные, пышные. Суп — простой, но наваристый, с курицей и кореньями — ждал своего часа в большой кастрюле. Элла ещё раз всё проверила, попробовала, удовлетворённо кивнула.

— Пойду встречу, — сказала она Арриону, который стоял у входа в зал, глядя на накрытые столы.

— Я с тобой.

— Не надо. Ты в зале будь. Встретишь, когда войдут. Так... внушительнее.

Он кивнул, но по глазам видела — ему не по себе. Элла подошла, быстро поцеловала его в щёку.

— Всё будет хорошо. Верь мне.

— Верю, — ответил он тихо.

Она вышла во двор. Ветер стих, снег перестал, и в вечернем воздухе чувствовалось затишье перед чем-то важным. Элла подошла к воротам, открыла тяжёлый засов и стала ждать.

Они появились, когда уже начало темнеть. Сначала она услышала голоса — приглушённые, настороженные. Потом увидела фигуры — несколько человек, идущих цепочкой по тропе. Впереди Калеб — его широкие плечи, его уверенная походка. За ним трое: двое мужчин постарше и одна женщина, закутанная в платок так, что только глаза видно.

— Элла, — кивнул Калеб, подходя. — Принимай гостей.

— Заходите, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не бойтесь. Всё хорошо.

Они вошли во двор, остановились, оглядываясь. Замок в сумерках выглядел особенно внушительно — тёмные стены, узкие окна, тишина. Женщина поёжилась, мужчины переглянулись.

— Идёмте, — поторопила Элла. — Там тепло и еда стынет.

Она повела их через двор к двери, ведущей в нижний зал. Открыла, пропустила внутрь.

И замерла на пороге, наблюдая.

Гости вошли и остановились. Сначала просто стояли, оглядываясь. И Элла видела, как меняются их лица.

Тёплый каменный пол приятно грел ноги даже сквозь подошвы — они переступали, притопывали, удивлённо смотрели вниз. Потом поднимали глаза на стены, увитые живыми цветами — те самые вечно цветущие растения, которые Аррион создал магией. Цветы пахли свежестью, летом, чем-то забытым и прекрасным. Женщина в платке вдруг улыбнулась — сама не заметив.

Камин в дальнем конце зала гудел ровным, уютным огнём. Свет от кристаллов под потолком был мягким, тёплым, не резал глаза. Столы были накрыты чистыми скатертями — Элла сама их стирала и гладила. На каждом столе стояли небольшие свечи в простых подсвечниках.

— Ничего себе, — выдохнул один из мужчин. — Прямо как в городских трактирах, только лучше.

— И тепло как, — добавил второй. — И пахнет...

Пахло едой. Из кухни, дверь в которую была приоткрыта, тянуло такими ароматами, что у гостей сами собой потекли слюнки.

Аррион стоял у камина. Элла видела, как он напряжён — руки чуть сжаты, спина прямая, лицо спокойное, но в глазах настороженность. Гости заметили его, замерли.

— Это хозяин, — сказала Элла быстро. — Лорд Скайлгард. Не бойтесь, он добрый.

Аррион сделал шаг вперёд и чуть склонил голову — не поклон, а скорее знак внимания.

— Добро пожаловать, — сказал он. Голос звучал ровно, но Элла слышала в нём напряжение. — Располагайтесь. Сейчас подадут ужин.

Калеб, как самый смелый, первым шагнул к столу, сел на лавку. Остальные последовали его примеру. Женщина села ближе к камину, грела руки у огня.

Элла нырнула на кухню и начала собирать поднос. Первым делом — суп. Горячий, наваристый, с кусочками курицы и зеленью. Она разлила по глубоким тарелкам, посыпала свежим укропом, поставила на поднос. Хлеб — ломти, нарезанные толсто, с хрустящей корочкой.

Аррион взял поднос и понёс к столу. Элла видела, как он ставит тарелки перед гостями — аккуратно, не торопясь. Как отходит в сторону, давая им попробовать.

Калеб взял ложку первым. Зачерпнул суп, подул, отправил в рот. Жевал, глотал. Замер.

— Ну что? — не выдержал один из мужчин.

— Вкусно, — сказал Калеб. И добавил, помолчав: — Очень вкусно.

Остальные тоже начали есть. Сначала осторожно, пробуя, будто боясь подвоха. Потом быстрее, увереннее. Женщина отломила хлеб, макнула в суп, закрыла глаза от удовольствия.

Элла на кухне собирала следующее блюдо — рагу. Густое, с мясом, картошкой и морковью, томившееся в печи несколько часов. Она разложила по мискам, добавила сверху зелени. Аррион снова унёс.

К тому времени, когда он поставил рагу на стол, суп был уже съеден почти до дна. Гости оживились, заговорили — сначала тихо, потом громче.

— А мясо какое мягкое, — сказала женщина. — Прямо тает во рту.

— И подливка наваристая, — добавил один из мужчин. — Я такого давно не ел.

Калеб молчал, но ел быстро, с аппетитом. Элла видела это в приоткрытую дверь кухни и улыбалась.

Пироги подоспели как раз к тому моменту, когда с рагу было покончено. Румяные, пышные, они пахли так, что даже Аррион, который обычно ел мало, покосился в их сторону.

Элла вынесла пироги сама. Поставила на середину стола большое блюдо, присыпанное мукой.

— Угощайтесь, — сказала она. — С капустой и грибами. Сама пекла.

— Сама, — усмехнулся Калеб. — Мы знаем, как ты печёшь. Помню тот пирог, что ты мне давала пробовать.

— Этот лучше, — заверила Элла.

Пироги разошлись мгновенно. Гости хватали их, ломали руками, макали в сметану, которую она тоже выставила. Женщина съела два куска и попросила добавки.

Элла смотрела на них и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Они ели. Им нравилось. Они улыбались, разговаривали, смеялись. Страх ушёл, остался только аппетит и удовольствие.

Она поймала взгляд Арриона. Он стоял у стены, чуть в стороне, но тоже смотрел на гостей. И в его золотых глазах больше не было настороженности — только спокойное, тёплое удивление. Получилось.

Калеб, доев третий пирог, откинулся на лавку, довольно погладил живот.

— Элла, — сказал он громко, так, чтобы все слышали, — ты чудо. Я думал, в городе лучшая стряпня, а ты их всех за пояс заткнёшь.