Я - обычный - Владислав Жеребьев

– Канистру дай, – попросила она, оказавшись у заднего борта и, приняв из рук Марика ценную горючку, вернулась назад.

– Лей, – кивнул я. – Лей, потом подожжем.

Оставленный нами некоторое время назад бизнес-центр теперь казался еще более пустынным и заброшенным. Машин на узкой улочке, слава богу, не прибавилось, да и заметной активности преступных группировок видно не было, а вот бешеных шаталось предостаточно. Пока еще вялые и неповоротливые после ночного оцепенения, они не спеша брели по улицам по своим загадочным мертвецким делам. Сидевший в кузове Марик выскочил на улицу и принялся махать руками, стараясь подвести грузовик как можно ближе к окнам полицейского участка.

– Нормаль, – крикнул он, – цепляю трос.

Прицепив длинный стальной трос к решетке, второй конец уже был надет на здоровый железный крюк в раме, он вновь махнул рукой, и Марк тронул машину. Трос в один момент натянулся тонкой звенящей струной, готовый вот-вот лопнуть, но выдержал, и медленно, выворачивая креплениями кирпичи, миллиметр за миллиметром решетка начала поддаваться.

– Сущее варварство, – улыбнулся я, глядя в зеркало заднего вида, как со скрипом и стоном стальные прутья, кроша старые стены, выходят из когда-то замурованных пазов.

Преграда звякнула, ударившись об асфальт, Марк вырубил двигатель, я выдохнул.

– До последнего момента сомневался, – пояснил я товарищам. – Думал, лопнет к чертовой бабушке, даже веревку в кузов закинул.

Оставив водителя в кабине, мы с Женей присоединились к Марику и начали пролезать в образовавшуюся брешь.

– Всем держать ухо востро, – начал я, как только оказался внутри помещения. – Бешеные здесь есть. Вроде один, возможно больше. Марик, проверь входную дверь, если открывается, то хорошо, не в окошко же, честное слово, сигать.

– Конечно, командир, не солидно, – хохотнул админ и направился вдоль по коридору, в ту сторону, где он предполагал обнаружить дверь центрального входа, а мы с Женей не спеша, с расстановкой, стараясь ничего не пропустить, в другую. Действующий шатун в здании был. Это ощущалось по запаху, пропитавшему буквально каждую деталь спартанского интерьера бывшей базы служителей правопорядка. Двигаться приходилось осторожно, постоянно прислушиваясь к звукам и шарахаясь от каждой тени.

С некоторых пор меня мучил один и тот же вопрос. Вот зараженный, он же шатун, он же бешеный, и, в конце концов, мертвый. Масса понятий, сливающихся в моей голове в одну картинку постоянной опасности. Был человек, работал, служил, скажем, в спецназе и был убивцем штучным, из тех, кого поискать. Заразился, преставился, ну или покусали его, и что потом? Сохранило ли его тело те навыки и умения, какими оно обладало при старой жизни? Это же мышечная память, иначе моторика. Выскочит сейчас какой-нибудь старый вояка да давай всех на лопатки укладывать. Не зря же снайпер, тот, когда жив был, все здание в одиночку вычистил? Профессионал.

– Осторожнее, – шепнул я было разогнавшейся напарнице. – Мысли у меня есть по этому мертвяку нехорошие. При жизни был крут, мог таким и после остаться.

– Хорошо, – Женя кивнула и замедлила темп.

Дальше пошла рутина. Каждый новый кабинет мы вскрывали с такими предосторожностями, будто разминировали автобус с детьми. Женя открывала дверь, а я шарил по сторонам, стараясь не подставлять спину под углы. Так продолжалось почти полтора часа.

– Что у вас там? – недовольно забубнила рация на поясе. – Я тут уже в сиденье врос, а от вас ни ответа, ни привета.

– Нормально, Марк, – успокоил я нашего водителя. – Рыскаем по зданию, ищем парня с винтовкой.

– На крыше не догадались посмотреть? – поинтересовался охранник. – Он же там сидел, наверняка и обратился там же.

Собравшись в холле второго этажа, мы втроем принялись обсуждать сложившуюся обстановку.

– С виду меньше, а сколько комнат, – сетовал Марик. – Ходим битый час без толку.

– Почему без толку, – удивился я. – Оружейку-то ты нашел?

– Нашел, – пожал плечами админ, – а толку? Дверь решетчатая, закрыта на замок. Пирамиды, правда, без запоров стоят, но толку от этого нет. Ключи-то где?

– На крыше, – решил я. – Марк дело говорил. Был парень снайпером, сидел на верхотуре, наверное, и после смерти туда потянуло.

– Думаешь, ключики с собой прихватил?

– Почти наверняка.

Пыхтя и спотыкаясь, пошли вверх по лестнице, и даже ведь не устали толком, а напряжение и постоянное ожидание подвоха сказывались. На площадке третьего этажа обнаружили лестницу, ступенек пять, железные скобы, вмурованные в стену, которая заканчивалась массивным деревянным люком, ведущим на крышу.

– Кто первый? – поинтересовалась Женя. – Сценарий а‑ля «дамы вперед» в этом случае не прокатывает.

– Я полезу, – отмахнулся я. – Вы лучше дверь на третий этаж держите, а ну как наш нежданный там гуляет. Вот будет смеху. Спускаюсь, а вы все погрызены.

– Сам будь осторожнее, – кивнул Марик, но совету моему внял и встал лицом к выходу на этаж.

Уцепившись за скобу, я начал медленно подниматься наверх.

Господи, как же страшно. Руки, липкие от пота, начинают скользить, и, чтобы не упасть, приходится все сильнее и сильнее сжимать кулаки. Мурашки по затылку бегают, да такие, что ощущаю прямо. Потянул носом воздух. Вроде бы и не так отвратно пахнет, да там крыша, вполне могло и ветром выдуть.

Плоская крыша, покрытая черным то ли рубероидом, то ли битумом с ним вперемешку, выступ вентиляционной шахты да стул. Вот, кстати, и винтовка, из которой покойный снайпер так метко палил по шатающимся и смердящим трупам, но где же он сам?

Рывком выбравшись наружу, я перехватил поудобней автомат и, тихо переставляя ноги, принялся обходить крышу. Мысль о моторике профессионального бойца, что, наверное, и салфеткой убить мог, не оставляла меня ни на минуту, заставляя бухать и так неспокойное сердце. Небольших квадратных выступов, с метр высотой, выходов вентиляционных шахт с узкими зарешеченными окошками на крыше было четыре. За каждым из них без труда мог уместиться крупный мужчина с автоматом, ну или без него, тут без разницы. В любом случае, если что-то пойдет не так, мне не поздоровится. Резкий, стальной звук, как будто цепь дернули, раздался с дальнего конца крыши и заставил меня рухнуть вниз. Раз, другой, третий, будто большая злая собака, молча, но упорно рвется с железной привязи, но цепь крепкая, не хочет отпускать зверя.

Поднявшись на ноги, я отряхнул куртку и брюки и, огибая источник звука, заглянул за угол. В дальнем конце сидел он. Да, именно сидел, сложив ноги по-турецки и раскачиваясь из стороны в сторону. Крепкий, коренастый, с черными синяками под глазами и отсутствующим взглядом. Звук шел от наручника, которым покойный, видимо перед самым обращением, пристегнул себя к кольцу, вмонтированному зачем-то в крышу кем-то из строителей. Бешеный размеренно, будто маятник, раскачивался из стороны в сторону, наручник на правой руке клацал, возвращая шатуна на обратную траекторию, и так повторялось раз за разом. В нескольких шагах от сидящего лежал блокнот, придавленный камнем.