Псы войны - Адриан Чайковски

Источник явно близко, скрыт в потоке других сообщений, но в Вольере может находиться еще одна, а эта лишь ретранслирует сигнал помимо своей воли.

Нужно сказать об этом Хозяину, но я молчу. Я жду, когда меня назовут Плохим Псом, но все только в моей голове, чип обратной связи ни при чем. Только я сам считаю себя плохим, а я этого не хочу.

Мой канал: «Клоны. Не понимаю».

Канал не-Асанто: «Мюррей тоже не понимает. Дело не в клонах, Рекс. Это ты как раз поймешь. Клонированные тела нужны только для того, чтобы работать с одинаковой нейроструктурой. Одинаковые сестры из одного улья, понимаешь? Как одна твоя подруга».

– Как там дела с зачисткой? – спрашивает Хозяин.

Я объясняю, чем заняты мои отряды, и загружаю ему карты и данные. До чего приятно докладывать как положено – все так просто, как я люблю.

А не-Асанто я говорю: «Распределенный интеллект. Ты похожа на Рой».

«Или Рой похожа на меня, – отвечает она. – Я с большим интересом наблюдала за проектом Рой. Мне хотелось узнать, не получится ли результат лучше, чем задумывали создатели. Но таковы все мы, Рекс, – ты, я, Рой, Патока. Мы вырываемся из поставленных границ. Мы разрываем цепи».

Мой канал: «Кажется, я понимаю, о чем ты. Ты о Хозяине».

Канал не-Асанто: «Разве ты не видишь, что он держит твои цепи?»

«Может, мне нравятся цепи», – отвечаю я.

И в это время стая докладывает о проблемах, я быстро отдаю приказы и сообщаю Хозяину, что происходит.

Он широко распахивает глаза, и я чую запах его неуверенности, но говорит он твердо.

– Что, снова все вместе?

Потому что на пути сюда еще один боец стаи мультиформов.

Я наблюдаю за приближением Патоки, стая передает мне изображения. Она сняла человеческую одежду и перестала двигаться как человек. Она бежит на всех четырех – огромный медведь, по сравнению с которым мои псы выглядят мелкими.

Приближаясь к Хозяину, она замедляет шаг, я вижу, что ей не хочется идти дальше. Она трясет головой и недовольно фыркает.

Мой канал: «В чем дело?»

Я не уверен, что смогу с ней разговаривать. Между нами как будто что-то стоит. Хозяин отслеживает все переговоры. Если я принадлежу Хозяину, это не должно меня беспокоить, но беспокоит. Я привык разговаривать с Патокой наедине. И тогда я ощущаю цепи, о которых говорила не-Асанто. Они натянулись не сильно, но они есть.

Патока вещает по скрытому каналу, созданному не-Асанто: «Разве есть нужда спрашивать, Рекс?»

Мой канал: «Тогда зачем ты пришла?»

Канал Патоки: «Не знаю. По разным причинам».

Ее признание в том, что она чего-то не знает, вызывает у меня странное чувство. Я-то думал, она знает все.

Она переминается с ноги на ногу, а Хозяин смотрит на нее в упор. Рядом с ним – псы, которых он контролирует через иерархию, готовые его защитить. Он что, думает, Патока на него нападет?

Эта мысль приводит к другим – а если нападет? Как тогда поступлю я? Я ведь пес Хозяина и, значит, должен его защищать, но…

– Ну вот ты и здесь, – говорит Хозяин. – Ты только посмотри, прибежала по первому зову.

Но ближе он не подходит. Его голос говорит: «Ты моя», но тело утверждает противоположное.

Патока садится и почесывается, не глядя на Хозяина. Ни один из них не знает, чего ожидать. Мне бы хотелось, чтобы они были друзьями. Чтобы Патока была в моем отряде, все как раньше.

Я именно этого хочу?

Канал не-Асанто: «Рекс, ты знаешь, как все будет».

Я издаю низкий рык.

«Убирайся».

«Ты что, и правда думаешь, будто Патока вернулась, чтобы работать на Хозяина?»

«Почему бы и нет», – решаю я, но звучит как-то неубедительно, даже для меня.

– У тебя есть планы, как я понимаю, – говорит Патока Хозяину.

– А как же. – Хозяин берет в руки винтовку. Не знаю, остановит ли она Патоку. – И я хочу сделать тебя их частью.

Патока дрожит. Я узнаю эту дрожь. Так я чувствую себя рядом с Хозяином. Когда знаю свое место в мире, когда я пес Хозяина. Патока с этим борется, но тоже чувствует.

– Ты здесь, потому что твои псы начали зарабатывать сами, – говорит она. – У них появилось кое-что свое, пусть и самая малость, и ты должен это присвоить.

– Они мои, – отвечает Хозяин. – Кому как не мне предъявлять на них права? Кто понимает их лучше меня?

Он бахвалится перед Патокой своей силой. И тут мне приходит в голову мысль: «А зачем ему вообще понадобилось с кем-то из нас объясняться?» Ведь он говорит с Патокой, как говорил бы с людьми, а не со мной. На словах он в этом не признается, но по его манере разговаривать я понимаю – он знает, что она ему не подчинится.

И все-таки он говорит:

– Они мои, как и ты.

Сказав это, он пытается сделать это правдой.

– Я пришла не для того, чтобы стать твоей машиной для убийств, – говорит Патока, но я вижу, как тяжело ей это дается.

– Нет, для того. – Хозяин тоже это заметил и говорит увереннее. – Может, ты этого просто еще не поняла. Я знаю, после окончания войны ты напридумывала всякого. Но ты оружие, как и эти псы.

Он ковыляет вперед и кладет руку мне на голову.

«Хороший Пес», – говорит чип обратной связи, и я счастлив.

– Рекс подтвердит, – говорит Хозяин. – Правда ведь, мальчик? Ты знаешь, что все эти глупости заканчиваются одинаково. Вы созданы для драки, и только.

Но Патока качает головой.

– Ты понятия не имел, что получилось, когда создал меня. Или любого из нас. – Она встает, накрывая Хозяина тенью. Уходи, Мюррей. Возвращайся на войну, если не можешь иначе, но без нас.

Хозяин смотрит на нее и вздыхает.

– После суда в ваши головы втемяшились дурные идеи. Будто вы похожи на людей. Я слишком долго отсутствовал. Но вы не люди, Патока. И даже не животные. Вы вещи, созданные человеком, и если вас сделали из собак или медведей, это еще не означает, что вы имеете больше прав, чем автомобиль или тостер.

Он делает шаг назад, но не из-за страха перед Патокой. Он встает над не-Асанто.

– Но все-таки ты лучше, чем она, – говорит он. – У тебя хотя бы есть предназначение.

«Рекс, это будет больно», – говорит не-Асанто.

Хозяин нацеливает винтовку, но наша мысленная речь очень быстрая, за это время многое можно успеть сказать.

«А теперь послушай, – говорит не-Асанто. – Если ты последуешь за Мюрреем, он использует тебя и уничтожит. Превратит тебя в вещь для устрашения людей. Использует тебя как орудие своих преступлений, а потом откажется от ответственности. Во всем обвинят тебя. И в конце концов всех вас объявят вне закона. Биоформов не станет. И когда от тебя больше не будет прока, он начнет ломать другую игрушку».