Судьба - Вероника Рот

АКОС

Акос стянул тяжелый балахон, который надел, чтобы пробраться сюда, и бросил его прямо в переулке. Дальше он будет ему только мешать. К тому же Акос передвигался под покровом ночи.

Он тихо, как мышь, крался вдоль высокого заднего фасада особняка Ноавеков. Акос все еще помнил, как присматривался к этой стене, когда был заключенным Кайры и учил ее варить обезболивающее. План побега был таков: пройти по скрытым коридорам, найти Айджу, выйти через задние ворота, применив код, который ему ненамеренно показала Кайра.

Из любопытства Акос мог бы разблокировать замок, просунув в него пальцы и отсекая ток, но риск, что его поймают, был слишком высок. Смена караула происходила часто. Так что Акос стоял у задней двери и ждал, пока ее откроет Йорек.

Йорека пришлось долго уговаривать пойти на это. Даже больше не Йорека, а Ару. Конечно же, они подозревали, зачем Акосу это нужно, и не хотели, чтобы он так рисковал. По их мнению, это было отвагой, глупостью или откровенной неадекватностью.

В конце концов Акосу пришлось напомнить Йореку, что он сделал для его семьи, чтобы получить его согласие. Акос продемонстрировал кольцо, висевшее на его шее, и соответствующий «знак» на руке. Йорек был перед ним в долгу. И этот долг был огромен.

Тяжелая дверь слегка приоткрылась, и сквозь щелочку можно было разглядеть человека – его ботинки, броню, неоднородный волосяной покров на лице и ясные темные глаза.

Йорек мотнул головой в сторону, подзывая друга. Акос открыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Когда дверь за ним захлопнулась, он осознал, что назад пути нет. Правда, еще по дороге сюда Акос решил, что сошел с ума, но это его не остановило.

Как они и договаривались, Йорек проводил друга на кухню. Акос нащупал край настенной панели, которая открывала скрытые коридоры. В его нос ударил знакомый запах сырости, напоминая о прошлом, о том, как он в ужасе, но с отчаянной надеждой старается спасти Айджу. А затем душу Акоса согрело воспоминание о Празднике Побывки и разукрашенной Кайре. В тот день он понял, что она ему нравится, хоть и сильно сопротивлялся этому чувству.

Сначала Акос испытывал к Кайре симпатию, затем полюбил ее. И в конце концов от нее сбежал.

Прежде чем оставить Акоса в темном проходе, Йорек заключил его в недолгие, но крепкие объятия.

Акос завис у входа в коридор, перебирая в памяти значения знаков, о которых рассказывала Кайра. «Х» – тупик. Круг со стрелой, направленной кверху, – лестница наверх. А если стрела направлена книзу – это лестница вниз. Цифрами обозначались номера этажей.

Акос уже ходил этим путем, когда хотел освободить Айджу. Ему всего лишь нужно было снова пробраться в ту часть дома – и он окажется у комнат с генетическим замком, который подвел заговорщиков, когда они затевали убийство Ризека. У Кайры не вышло открыть замок, но у Акоса получится. Если, конечно, Вара их обоих не обдурила.

Акос добрался до двери, откуда он вызволял Айджу. Он понимал, что сработает тот же датчик, который помешал побегу в тот роковой день. Но Акоса это не волновало. Здесь он уже не старался оставаться незамеченным. Слегка дрожа, Акос переступил порог помещения, где когда-то находился Айджа. Дверь за собой запирать он не стал.

Даже темнота не скрывала пышности этой части особняка. Темное, почти черное дерево покрывало пол и стены. Светильники с фензу излучали приглушенный свет, так как жуки ночью спали. Повсюду стояли декоративные вазы и скульптуры из теплого металла, отполированного камня с цветными прожилками и травленого стекла. Акосу трудно было представить себя бегающим по этим залам в детстве и проводящим пальцами по дереву. Наверное, ему бы не дозволили здесь носиться, прикасаться к стенам, со смехом прыгать на брата и делать все то, что наполняет детство теплыми воспоминаниями.

Акос добрался до запасной двери. У него не было сомнений, что это был вход в спальню Ризека. Он поместил ладонь над замком. Его пальцы дрожали.

Акос вложил руку в замок и слегка вздрогнул, когда что-то укололо его палец, чтобы добраться до крови.

Дверь со щелчком отворилась.

Если у Акоса и были какие-то сомнения по поводу его настоящей фамилии, то теперь они развеялись.