Я - Аид - Ascold Flow

Мы начать много драться, начать менять тела, стать сильней и красивей, но почти не делай магический пыщ-пыщ. Дети стать либо бледный худой смерть, либо маленько мышц горный благословлён. Но всё больше и больше умирать в первый дни. Я потерять десять брат и сестра, ещё когда сама быть ребёнок. Ещё больше погибнуть до стань воином от ярость и глупость битва.

— Ясно. Генетические мутации. Не удивлюсь, что пытаясь решить проблему, ваши учёные создали ещё большую катастрофу… Начали играть с природой, убили альвисов и сами принесли в свой дом смертельную заразу, с которой не справились.

— Нет. Это только начал. Тут мы по другой причин. Лес сгореть. Большой лес начать гореть при встрече все король. Лес, что защищать весь планета. Он гореть и гореть. Много день. Пока чёрный дым не покрыть всю планету. Я бежать горы, но даже там я не видеть солнце три дня, прежде чем прийти Систем и наш жоп сюда спасай.

— Понятно. Комбинация неудачи.

— А вы чего тут быть?

— Как ты и сказала — большая война.

— Война у всех быть и всегда. От этого здесь не сидеть.

— А мы сидеть. У нас было оружие, что могло уничтожить гору одним выстрелом.

— У вас быть оружий сильней легендарный лук?

— Намного сильнее. И такого оружия оказалось намного больше, чем смогла выдержать наша планета. Один выстрел, второй, третий — и уже тысячи снарядов взрывают Землю, уничтожая всё живое. Города — стёрты. Леса — скошены как трава. Земля трещит, моря превращаются в череду цунами. Люди отлично научились убивать себе подобных. Потому что всех прочих врагов они убили намного раньше.

— Вы опасный вид…

— Поэтому вашему виду и нужен союз с нами. Мы жестоки даже к себе подобным, а уж к другим… Люди слишком любят войну. Одевайся.

Мы вышли на улицу, где Свирепая как-то странно косилась на городских жителей. Видимо, пыталась понять, как эти хлюпики и доходяги могут быть такими опасными «опустошителями» и воинами. С учётом «густонаселённости» этого региона, она сильно удивится, когда узнает о проживающих где-то ещё миллиардах. Немаловажная часть нашего возможного успеха — наша численность. Люди всегда любили регулировать свою популяцию войнами. Однако раньше все были сами по себе, редко — в альянсах. Сдерживаемые конвенциями, общественностью, религией. Сейчас же ограничения пали. Зато появился общий враг. И если кто-то сможет объединить разрозненное человечество воедино… Что же… Это в любом случае будет легендарно. И я хочу стать частью этой легенды.

Клякса сидел в баре, кося под чернильного человечка в деловом костюме с бутылкой водки в щупальцах. Десятки задумчивых глаз пялились в одну и ту же точку на столе. Тяжёлые, грузные вздохи давали понять, насколько трудно ему принять позорное поражение.

— Так… Ты где «Беларусь синеокую» взял? То-то, я думаю, от моих запасов ничего не осталось! Ну конечно, с таким-то стражем!

Мой первый «заместитель по неясным вопросам» из Варрикейна с большим трудом поднял на меня свои пьяные печальные очи.

— О, босс… Плесни-ка мне, что ли… — осоловело моргнул он десятком глаз.

— А сам?

— Меня парализовало… — признался он. — Ещё десять секунд… Эта форма человека идеальна для философских размышлений о сущности бытия. Может, у вас есть томик Ницше? — Дух перевёл взгляд на спрятавшуюся и обильно потеющую под плащом Арбайгол Свирепую. — Или хотя бы Канта, а?

— Какой Канта он хотеть? — не поняла прынцесса.

Я покачал головой, оставив её вопрос без ответа. Вот ведь депрессивный гад. Ещё и водка его парализует! Схренали? И если да — СХРЕНАЛИ ОН ПРОДУКТ ПЕРЕВОДИТ!

— Так, вернуть мне всю водку, которую я честным трудом заработал, и прийти в себя. Мне нужно сделать контракт с Арбайгол Свирепой. Нашей новой официальной союзницей, что в одиночку или управляя сородичами обязуется идти по пути мира и взаимоподдержки между двумя нашими народами. Помогать на поле боя и в тылу, не щадя себя и своей жизни.

— Есть прийти в себя! — Клякса тут же скинул состояние парализации и, отвернув чернильный пиджак, достал из внутреннего кармана сперва ящик водки, который я сразу и перепрятал, а затем и десяток контрактов.

И как они там поместились? Вот ведь чудо-чудное.

— Что за бумажки?

— Босс, я ж не первый день замужем. Свою работу давно знаю и исполняю. Все десять контрактов полностью удовлетворяют твоим требованиям. Можешь выбрать тот, что больше понадобится.

— Где не первый день? Ты что, баба? — непонимающе уставился я на него.

— Ась? — также непонимающе уставился на меня Клякса. — Секундочку…

Он снова полез в карман и вытащил оттуда записную книжку.

— Так… Где же оно… Не тут… Вот, сто сорок седьмая страница. «Не первый день замужем» — устойчивое выражение, которое означает, что человек давно понимает и разбирается в предмете разговора. Что не так? — он поочерёдно задёргал глазёнками, моргая невпопад.

Я удивился наличию записной книжки. И понял, откуда он берёт всякие интересные словечки.

— Допиши, что оно касается и в основном используется дамами.

— Наган… Скотина ушастая… Босс, секундочку, мне надо ещё парочку фраз проверить! Вот например: «Семеро одного не режут». Что оно означает?

— Нет такой фразы. Выбирай в следующий раз нормальных репетиров. А у меня времени нет. Какой посоветуешь из контрактов, чтобы заключить вечный договор союза с возможностью жить и уважать друг друга? И да, нужно сделать так, чтобы наши интересы оставались главными и он не вредил самому человечеству.

Рабские договоры с возможностью бунта меня не интересовали от слова совсем. Даже подчинённым городам и народам понадобятся такие соглашения, что позволят со временем гордо расправить плечи, а не схватиться за мечи, как только я исчезну с горизонта.

— Седьмой. Мы его и для сларпов планируем использовать.

— Хорошо. Сделай мне ещё копий сто и оставь места для внесения данных о сторонах. А теперь давай подробно про остальные. Когда какие стоит использовать?

А дальше я полчаса слушал, как не тупить и заключать договоры с ходу. Благо экземпляров теперь было в достатке. К слову, документ всегда можно дополнить, если появится такая нужда. Но главное, что теперь я был дипломатически вооружён и очень опасен.

Настало время лететь в Лахор. Вдруг меня там ещё одна прынцесса дожидается, томно «воздыхая о крепкий парень, что годится для уберхунген и гундерэль вихрь».

Пернатый чемпион по пожиранию рыбы нашёлся спящим на одном из