Доля Пути: Долг - Константин Пирожков

— Как и вы все для меня, — вернул я ему такую же усмешку. — Но пока, мы разговариваем, как знать, может, до чего-нибудь договоримся.

Из окружавшей нас толпы послышались возгласы:

— Выпей его!

— Чего с ним болтать?

— Старший, отомсти за наших родичей!

Но, этот импозантный вурдалак не просто так стал Патриархом. Помимо высокого ранга и Силы, которую я чувствовал, он, видимо, обладал хорошо развитой интуицией и умением анализировать.

— Всем молчать!

Его голос, без всякого магического усиления, произвёл нужный эффект, заставив крикунов заткнуться. Затем, он снова обратился ко мне:

— Ты до сих пор жив только потому, что мне действительно любопытно, на что ты рассчитывал, приходя сюда.

«Хороший вопрос», — мысленно я даже вздохнул обречённо.

— Не знаю. Думал, вы мне предложите варианты.

— Мы?

— Угу. Ведь цена моей смерти — ваши жизни. Берёте?

Только начавший зарождаться гвалт Патриарх пресёк энергичным взмахом руки.

— А силёнок хватит? — спросил он у меня ехидно, но я почувствовал нерв в его голосе.

— У меня — нет, а Знание Великого Мастера десятого порога Силы, думаю, справится.

Не до всех и не сразу дошёл смысл мною сказанного. Периферийным зрением и даже спиной я ощущал как переглядываются недоумевающие лица. Патриарх, казалось, превратился в статую, но пульсирующая жилка на лице и вздувшиеся вены на руке, сжимающей перила, выдавали охватившее его высочайшее напряжение. А я решил, что пора проводить ликбез.

— Моим учителем был один из величайших Знающих прошлого Лета. Не буду долго рассказывать о нём или подробно объяснять всю гениальность созданной им Вязи, которую вы сейчас видите на мне. Разве смыслят что-то кровососы в настоящей волшбе? Для нас с вами важны лишь вот эти четыре доли на моей шее. В Печати ими заполняют так называемое поле изменений или сектор трансформации. Наверное, слишком умно для вас. Скажу проще — эти четыре доли определяют конечный эффект.

Я достал из кармана брюк и поднял над головой плоский кристалл, ставший прозрачным, как стекло.

— Меньше часа назад, я извлёк Печать из носителя и раскрыл её на себе, заменив ключевые доли на подходящие к ситуации. Фактически, я сам являюсь этой Вязью сейчас. Кстати, она называется «Последняя Воля» и вот почему... Активируя её, я добровольно отдаю свою жизнь в обмен на создание чар, сильно превышающих мой ранг. Великие Мастера прошлого, оказавшись в плену или окружённые врагами, стирали с лица Земли города и погружали в хаос целые регионы... Куда мне до них... Я скажу вам, как будет в этот раз. Вязь раскрыта, мне не нужно изображать долю-ключ или подавать финальный импульс. Кровь, покинувшая мой организм, неважно по какой причине, запустит процесс. Собственно, она станет главным ингредиентом этой волшбы. Кровь Идущего, на четвёртом пороге, вся до капли — немного сегодня найдётся усилителей мощнее этого. Я вспыхну, как сверхновая в миниатюре, и моё тело превратится в облако раскалённого пара. Частицы Солнца бросятся выжигать любую кровь, в доступном радиусе. Через мгновение, всё здание станет огромным крематорием. И не поможет вам ваша скорость, ибо что может быть быстрее Света...

— Он блефует!!!

— Да это псих какой-то!

— Враньё! Нет у него такой Силы!

Какая-то женщина, со следами начинающейся истерики на лице, свесилась с перил галереи третьего этажа и завизжала:

— Уберите его!!! Здесь же дети!!!

«Будущие кровососы», — мысленно затыкал я совесть.

Блеснуло лезвие выкидного походного ножа, острие коснулось моей шеи, рядом с одной из определяющих долей. Всё стихло. Казалось, время остановилось. Одиночный истеричный женский визг, звук тяжёлого удара. Тишина победила. Я продолжил говорить, стараясь унять дрожь в руке:

— Стойте смирно, пиявки, и уясните одну простую истину — мне действительно нечего терять. Уже к утру, вы бы узнали обо мне и моя смерть стала бы вопросом времени. В этом случае, могут пострадать мои близкие, что меня не устраивает. Если всё равно умирать, то я предпочту и вас всех забрать с собой. Вникаете?

Плотину сдержанности толпы прорвало окончательно. Несколько, видимо, лидеров Улья пытались навести порядок, но отдельные крики, бурление и панические возгласы — раздавались ото всюду.

— Чего ты хочешь? — прокричал мне Патриарх, уже плохо контролирующий свои бешенство и страх.

— Гарантий безопасности для меня и моих людей, — мне голос напрягать не пришлось, Слово ещё действовало.

— Каких?

— Понятия не имею...

Я, вдруг, осознал, что дальше этого этапа я свой план не продумывал. А ведь правда, какие гарантии убедили бы меня? — Я точно не поверю им на слово. Взять в заложники Патриарха и потом убить его? — Даже если представить, как этот фантастический сценарий реализуется, что помешает остальным кровососам прикончить меня и моих людей после?

Выходит... это та самая черта? Я подошёл к краю пропасти и другого пути нет?

Дыхание перехватило. Я судорожно вздохнул и постарался выдохнуть спокойнее. Получилось плохо. — Не от страха перед смертью, а от щемящего желания жить, обнять сестру, посмотреть мир, увидеть хоть крупицу его бесчисленных чудес...

— Патриарх, почему ты молчишь?!?

— Заткнитесь!

— Сам заткнись, мы все сдохнем сейчас!!!

— Нужно бежать!

— Кто побежит, того я лично порву!!!

— Патриарх!!!

Перед моим мысленным взором возник образ Анюты... потом — бледное лицо Вероники... лица остальных... Дыхание сбоило, тело бил озноб, но это всего лишь реакция слабого тела. Разум был чист от сомнений. Я смог унять дрожь в руке, сжимающей рукоять ножа. Невероятной красоты зелёные глаза заслонили собой весь мир.

«Я иду к тебе», — беззвучно произнесли мои губы.

«Не спеши», — прошептал женский голос, казалось, прямо над моим ухом, — «есть выход».

Не вздрогнул и не полоснул себя ножом я только потому, что был уверен — это галлюцинация разума, уже прощающегося с жизнью, но дальше...

По холлу пронёсся порыв ветра. Наверху загудело, как в аэротрубе. На секунду там стала видна гигантская воронка, высотой чуть ли не с само здание. Со звуком лопнувшей струны, это "торнадо" распалось на десятки воздушных кулаков, многочисленные удары заставили вздрогнуть стены и пол, сверху посыпались осколки стеклопластика.

Между мной и лестницей начали образовываться два воздушных вихря, становясь всё более различимыми и принимая антропоморфные очертания. Состоящие из бесчисленных завихрений, переплетающихся, словно мышцы, жгутов из воздуха, то обретающие форму, то вновь становясь вихрями —