Кодекс Императора - Виктор Молотов

— А почему они должны усомниться? Есть фотографии и видео. Зря мы, что ли, нанимали актёров и платили за подставные отчеты?

Федор глотнул вина и задумался. После такого у Дмитрия не останется никаких рычагов власти. Ему не позволят занимать даже низший пост чиновника. Но, он вероятнее всего, останется жив. И будет знать, что бывает, когда рыба тебе не по зубам.

Сидел бы во дворце и не заикался про трон, и ничего этого не было. А раз сам захотел власти… Получай!

— А насчет жестоко это или нет… Это справедливо, — сделал вывод Фёдор.

— Вот видишь, ты сам ответил на свой же вопрос, — улыбнулся Григорий и потянулся к четвертой бутылке.

— Как бы его потом казнить не пришлось, если это всё выйдет в народ. Тогда могут потребовать казни.

Подобного исхода Федор не желал, но, к сожалению, при худшем раскладе это было возможно. И если это случится, Дмитрию он уже ничем не поможет.

Будет ли он жалеть о содеянном? Возможно. Но решения не изменил бы.

Григорий ответил через несколько секунд размышлений:

— Любая власть требует жертв.

И Федор был с ним абсолютно согласен.

Дверь кабинета отворилась и к братьям присоединилась их сестра Анастасия.

— О! Какие люди! — говорит Федор.

— А мы тебя ждем! — обрадовался ее появлению Григорий.

Анастасия смотрит на своих братьев, качает головой и говорит:

— У меня к вам только один вопрос. Кто придумал про изнасилование двух девушек?

Григорий звонко рассмеялся. А Федор улыбнулся, но отвечать не стал.

Анастасия и без того все поняла. Она подошла к Григорию и посмотрела ему прямо в глаза. Они блестели от алкоголя. Но пронзительный взгляд сестры заставил Григория убрать с лица самодовольную ухмылку.

— Вот ты точно получишь по морде от младшего…

Она бросает на стол толстую папку, что держала в руках.

— Идиоты! — говорит им и выходит из кабинета, громко хлопая дверью.

Глава 14

Князь Освальд Эльбрук сидел в своем кабинете и задумчиво читал письмо, которое перед отъездом оставил ему цесаревич Дмитрий. Написанное повергло его в замешательство.

Внезапно дверь кабинета распахнулась и туда влетела его дочь.

— Где он? Куда делся? Оставалось же еще время до его отбытия, — вид у девушки был крайне разочарованный.

Эрика была на нервах, но это и понятно, ведь она вломилась к князю без стука, хотя обычно старалась соблюдать все нормы приличия.

— У Дмитрия появились срочные дела и он уехал пораньше, — спокойно ответил князь.

— Дела? Я рассчитывала, что он сходит со мной вечером на прием к Ольховым. Кристина лично хотела поблагодарить его!

— Кристина? — хмыкнул князь, который достаточно хорошо знал свою дочь. — Ты просто хотела прийти туда в сопровождении цесаревича, чтобы это увидел весь север, и на ближайший год от тебя отстали все потенциальные женихи.

— Ну… да, — покраснела Эрика. — Но я все равно обижена, что он так рано уехал.

— Не психуй. Ты тут переживаешь из-за какого-то глупого приёма, а Дмитрий уехал по делам государственной важности.

Отец угадал ее планы, которым уже не суждено было сбыться, потому что Дмитрий отбыл из поместья два часа назад.

Эрика вздохнула и слегка побледнела, краснота исчезла с ее щек. Было заметно, что девушка осознала — эмоции взяли над ней верх, и это привело к необоснованной обиде.

— Ты прав. Это не повод для обиды, — вздохнула Эрика.

— Рад, что ты поняла. А с кем ты там, говоришь, собиралась на прием к Ольховым?

— Ой! А ты чем тут занимаешься? — дочь поспешила перевести тему.

Эрика тоже хорошо знала своего отца и понимала, что он продолжит небольшой рассказ о преимуществах замужества. Нет, настаивать отец не станет. Но надежды выдать дочь замуж он не терял. Поэтому он бы просто порекомендовал дочери, с кем еще можно пойти на прием, но дочь этого слушать не хочет.

Князь вздохнул, снова взглянул на письмо и ответил:

— Да вот, думаю, убить мне сотню людей или нет.

— Что там написано? — Эрика приблизилась к столу.

— Уверена, что хочешь прочитать?

Дочь кивает и князь протягивает ей письмо. Он смотрит ей прямо в глаза и наблюдает, как постепенно ее лицо меняется от прочитанного.

В этом письме цесаревич Дмитрий просит об одолжении, в котором князь Освальд должен выступить от его лица. Сказать северянам: «У вас есть ровно один день на то, чтобы вернуть заложников, иначе вас ждёт смерть».

Переговоры насчет заложников шли уже долгое время, но северяне отказывались говорить с кем-либо, кроме лица императорской крови, поэтому Дмитрий сюда и приехал. Враги и раньше отказывались вести переговоры с другими. Это логично, что и в этот раз они не станут слушать одного из князей. В скором времени цесаревич должен был отправиться на переговоры, но все резко изменилось. Князь Освальд хорошо знал цесаревича и был уверен, тот знает, что делает.

— И что ты будешь делать? — спрашивает побледневшая дочь, возвращая письмо отцу.

Князь пожимает плечами и отвечает:

— Доверюсь парню, он нас ни разу не подводил. Хотя я и не хотел бы убивать сотню человек.

* * *

В церемониальном зале все блестело дороговизной. Члены совета неспешно занимали свои места за длинным столом, а канцлер Российской империи — Разумовский Виктор Степанович смотрел на пустующий трон императора. Пока не выберут нового правителя, этого место никто не имеет права занимать.

Этот зал видел много императоров, много их побед и много поражений. Все главные события империи проходили за закрытыми дверьми именно этого зала, и иронично то, что на большую их часть не звали журналистов. Как раз сейчас происходило одно из таких событий, о которых пресса узнает потом, и в газетах напечатают именно ту версию, которую Виктор Степанович лично одобрит.

Совет империи состоит из двадцати четырех человек, и они собираются только в том случае, когда император не может решить какой-либо вопрос, либо когда нет самого императора, как в случае с порядком престолонаследования, но решение этого вопроса было отложено на год, после смерти Алексея Константиновича Романова.

Канцлер не был удивлён созыву совета, он в некотором роде и сам поспособствовал его собранию. Виктор Степанович принимал прямое участие в сборе доказательств против цесаревича Дмитрия. Кто-то может назвать канцлера плохим человеком, но всё, что он делает — это не ради его личной прихоти, а ради блага всей Империи.

Будь его воля, ни один из наследников