Триумвират - Игорь Черепнев

В голове, убаюканной мерным перестуком рельсовых стыков, навязчиво крутится песня Цоя. Почему-то в поезде почти всегда впадаешь в какое-то отрешенное состояние, когда мозг упорно не хочет думать о чем-то конкретном и настраивается на философский лад. На носу – экзамены, к которым нужно все доучить и повторить, в конце эшелона прицеплена платформа, на которой под охраной двух пятерок едет в Ораниенбаум для демонстрации и обкатки в полигонных условиях один из наших самопальных броневиков, укрытый импровизированным брезентовым шатром, прячущим его, кунг с часовыми, и оставляющий на всеобщее обозрение только трубу печки-буржуйки. Федоров через начальника школы прислал вызов-приглашение прибыть для обсуждения дальнейшей судьбы «изобретенной» мной бронетехники, а заодно и пистолетов-пулеметов с тактикой их применения. В купе едем вчетвером: два штатных водителя (один в качестве механика), вольнопер Илья Буртасов в роли будущего командира бронеавтовзвода и я, как самая главная дежурная зад… персона, которая отвечает за всё и на которую можно повесить всех собак в случае неудачи.

Вся эта весёлая тройка моих попутчиков уже дрыхнет, претворяя в жизнь основную армейскую заповедь всех времен и народов «солдат спит, а служба идет», только я сижу и бездумно вглядываюсь в темноту за окном. Столько дел, а в голове крутятся почему-то недавние события…

Из Института в батальон я вернулся с Семёном и его приёмышем. И пройдя КПП, в очередной раз убедился, что солдатское радио действует гораздо быстрее сарафанного. Еще за полсотни метров до казармы навстречу нам появляется вездесущий Змей-Егорка, усиленно делающий вид, что спешит куда-то с неотложным поручением командования. Увидев нас, делает демонстративно честные глаза, кидает руку к папахе…

– Здравия желаю, вашбродь!

– И тебе не хворать, чего разорался?

– Командир… дозволь с Семеном поздоровкаться по-нашенски?.. – Рукопожатие получается громким, почти как пистолетный выстрел, затем Змеюка, чуть ли не повизгивая от восторга, как барышня, пытается облапить сибиряка. – Ну, здоров будь, чалдон!..

Ловко увернувшись от подзатыльника протезом, Егор вопросительно смотрит на меня и, получив разрешающий кивок, поворачивается и, рискуя разорвать легкие, высвистывает «Все ко мне!!!». Из казармы вылетает толпа, и я имею удовольствие наблюдать со стороны картину «Первый состав в атаке на буфет, в котором кончается пиво», правда, без оружия. Отмахиваюсь от нестройного хорового «Здра жла, вашбро!», прибежавшая банда окружает Семена, слышны радостные вопли, гулкие хлопки по спине и другие проявления положительных эмоций.

– Вы ему вторую руку-то целой оставьте, умники, блин!.. Семён, освободишься от этих радостных придурков, шагай на хозблок, мы с Матвеем там будем!

Беру свой тревожно-дорожный чемодан, паренек взваливает на плечо свою ношу, и незамеченными уходим с этого праздника жизни. Правда, очень быстро нас догоняет Котяра. Буквально выхватывает у меня из руки багаж, легким движением подхватывает Семёнов солдатский сундучок и тюк с нехитрыми пожитками с Матюшиного плеча, чуть не прихватив заодно и пацанёнка, и уносится вдаль, успев ляпнуть на ходу:

– Командир… Эта… Я – Ганку предупредить!..

Ну да, ну да, именно за этим этот тяжелый боевой слон и рвёт подметки на кухню… Ладно, а мы пойдем важно и неторопливо, как и положено большому начальству. Хотя сейчас бы, наверное, обогнал Кота, чтобы, как ляпнул Змей, поздоровкаться с женой. Долго-долго бы здоровкался…

Но не всё так плохо: когда мы заворачиваем за угол, на крыльце медсанчасти уже стоит моя ненаглядная. Довольная и радостная, в наброшенной на плечи шубке. Надо будет немного поворчать, чтобы береглась от простуды, но это потом, вечером. А сейчас будем знакомить её с будущим секьюрити.

– Здравствуй, родная! Я вернулся. Знакомься, это – Матвей, племянник Семёна-сибиряка, я тебе про него рассказывал… – Взбегаю на крыльцо и чмокаю Дашу в щеку, затем поворачиваюсь к парню. – А это – моя супруга Дарья Александровна.