Сам себе властелин - Александр Горбов

— Жалко её, — мумий посмотрел на меня грустными глазами, — лежит в саркофаге, одинокая, несчастная. Бедняжка.

Он всхлипнул.

— Не хочу даже представлять, как ей там одиноко и тоскливо.

— Хорошо.

Я вскочил с постели и натянул штаны.

— Сейчас пойдём и выпустим её. Что мы, звери, держать человека в ящике. Есть инструмент выдернуть гвозди?

Мы заглянули в магическую лабораторию, и мумий выдал мне монтировку — небольшой красный ломик, с загнутым на конце гвоздодёром.

Пока шли к дворцу и искали нужную комнату, решимость мумия начала пропадать.

— Может, лучше вечером? Вдруг она заснула обратно, а тут мы. А ещё надёжнее, завтра утром. Мы тогда точно узнаем, проснулась она или нет.

— Дедушка, ты же сам меня подбил. Уже раздумал?

— Нет, я так, просто вслух рассуждаю.

Мумий вздохнул.

— Вроде и выпустить надо. А с другой стороны, сердце у меня не на месте. Вдруг она войну захочет объявить?

— Зачем?

— Не знаю. Она всю жизнь непредсказуемой была.

По дороге к нам пристала орка.

— Это правда? Вы будете воскрешать Её?

— Ммм?

— Саму Гром-матерь? Правда?

— Вроде того.

— Можно я с вами? Ну пожалуйста!

— А тебе-то зачем?

— Это же историческое событие! Она настоящая легенда. Я внукам потом рассказывать буду.

— Ты сначала доживи, — буркнул мумий, — у неё знаешь какой норов?

— Ну пожалуйста! Я всю жизнь мечтала что-то такое увидеть. Пожалуйста, Владыка! Я очень-очень прошу.

— Ладно, только не канючь. Постоишь в сторонке, посмотришь. Только не вмешивайся.

— Да-да, я буду тихонько, как мышка.

Я покосился на орку: ничего себе мышка, саблезубая. Но пусть, бабуля вроде орков в походы водила, не должна против них возражать.

Стук мы услышали издалека. Мне даже показалось, что отбивают морзянкой, причём на мелодию «в бою не сдаётся наш гордый Варяг». Мумий тяжело вздохнул.

— Ох, боюсь я что-то.

— Спокойно. Я всё-таки Владыка.

— Да за тебя можно не волноваться, — мумий кисло скривился и потёр шею, — в крайнем случае, в башню спрячешься. Не волнуйся, она отходчивая.

Саркофаг нашёлся на том же самом месте. Стоило мне приложиться монтировкой и выдернуть первый гвоздь, как стук прекратился. Пока я вытаскивал остальные двадцать, мумий печально ходил вокруг и напряжённо сопел.

Наконец, мы с оркой сдвинули тяжёлую крышку. Внутри саркофага, несмотря на солнце за окном, стояла чернильная темнота.

— Кхм, — я наклонился над чёрным провалом, — есть кто живой?

Что-то начало подниматься из тьмы. Я отошёл на пару шагов, немного опасаясь свежепробудишейся мумии. Кто его знает, что у неё на уме? Может наш мумий счастливое исключение, а там внутри непонятно что.

Рядом послышалось любопытное сопение. Я обернулся — возле стеночки стоял Сеня и всматривался в саркофаг. А у входа толпились металлические скелеты, отпихивая друг друга, но не решающиеся войти в комнату. В общем, все обитатели замка были в сборе. Если что — сможем отбиться от воскресшей родственницы.

На бортик саркофага легла рука, замотанная в коричневые бинты. А следом показалась голова. Морщинистое лицо, седые волосы, косынка, завязанная под подбородком. Если бы не синее пламя в глазницах и бинты — обычная такая бабушка.

— Ох, — кряхтя, она попыталась выбраться из саркофага, — охохонюшки…

Мы с оркой бросились ей на помощь и помогли спуститься на пол.

— Ох и долго же вы. Думала, не дозовусь.

Взгляд старушки обратился на меня.

— Ага, вижу-вижу.

Она взяла меня за щёки и повернула голову туда-сюда, разглядывая.

— Внучок! Молоденький такой, а уже Владыка. Это хорошо, а то и не надеялась, что хозяин у Калькуары есть.

Бабушка перевела взгляд на орку.

— Кто такая?

— Шагра. Сидорова. Горничная, — орка показала пипидастр из перьев и попыталась сделать реверанс.

— Юбка слишком короткая. Ишь, фифа, вырядилась. Хочешь здесь работать, соблюдай приличия. Ясно?

Шагра что-то пискнула и спряталась за спину Сени. Бабулька осмотрела монстра с головы до ног.

— Понатаскают в замок всякую живность, — буркнула она негромко, — а убирать не хотят. И выгуливать забывают.

Взгляд старушки прошёлся по скелетам. Железные слуги заслужили одобрительный кивок. А вот дальше она увидела мумия, скромно стоявшего в сторонке.

— Гебизе? — она сделала шаг к нему, — ты ли это?

— Я, — мумий отступил, прячась за саркофагом.

— Ты, значит.

Она медленно приближалась к мумию, а тот отодвигался всё дальше.

— И давно ты восстал, Гебизе?

— Да как тебе сказать, Матильдочка, не очень.

— Я вижу…

Две мумии очень медленно кружили вокруг саркофага.

— Значит, давно, по глазам вижу. Пьёшь?

Мумий отвёл взгляд.

— Да нет, что ты.

— Ага… Почему меня раньше не выпустил?

— Так не слышно было, Матильдочка, дворец же огроменный.

Старушка на ходу выхватила у Шагры пипидастр. Взвесила в руке и недовольно поморщилась, но ничего потяжелее вокруг не наблюдалось.

— Я, значит, в ящике лежу, страдаю в темноте, а он квасит. Думаешь, если ты мёртвый, то я тебя не зашибу?

Бабушка ускорилась и побежала к Гебизе, размахивая пипидастром.

— Я тебе покажу, «не слышно», я тебе покажу, как пьянствовать!

Мумий среагировал мгновенно — развернулся и побежал. Сначала несколько кругов вокруг саркофага, а потом вылетел из комнаты, разбросав скелетов, как кегли.

— Стой!

Старушка неслась за ним широкими прыжками, пытаясь дотянуться пипидастром.

— Стой, тебе говорят!

— Не могу! Срочные дела, милая!

Они понеслись по коридору, выскочили из дворца и сделали несколько кругов по двору замка. Мумий бежал, позабыв про хромоту, экономным шагом марафонца, только вышедшего на длинную дистанцию.

Глава 31

К обеду я решил спасать мумия. Неугомонная бабушка не собиралась прекращать погоню. Они оббежали весь замок два раза, включая подвалы и крепостные стены, и пошли на третий круг. Надо вытаскивать деда, пока его не загнали в угол. Но как? Я почесал в затылке и вызвал Казну. Будем выдёргивать!

Спасение затянулось. Дверь не успевала перескочить на стену впереди погони, или мумий сворачивал в другой коридор. Казна нервничала, злилась и ругалась.

— Да чтоб у них баланс не сошёлся! Дебет тебя за ногу! Кредит всем под сто процентов. Отчёт вам годовой, с расхождением на одну монету!

— Спокойно, — я похлопал стену Казны, — давай на третий этаж, напротив библиотеки.

Я выглянул в коридор. Погоня приближалась, но была ещё далеко.

— Приготовься прыгнуть за поворот.

— Угу. Если не получится, я бабку дверью зашибу, дебет ей с кредитом.

— Нельзя бить пожилых людей.

Казна хмыкнула, но возражать не стала. Когда звуки погони послышались совсем близко, я выскочил из Казны. Громко постучал в библиотеку и рванул обратно.

— Прыгаем!

Дверь захлопнулась и открылась уже