Время для жизни 2 - taramans

Но… но… совпадения с типажом нравящихся Косову женщин — нет. Совсем нет. Екатерина, как назвала ее Глаша, была молодой женщиной лет двадцати пяти — двадцати семи. Невысокая, вряд ли выше ста шестидесяти. Круглолицая, с румяными щечками. Она не была толстой, даже полной ее назвать было нельзя. И талия даже присутствует, пусть не осиная, но — имеется. Грудь… как на вкус Косова — так крупновата, размер четвертый, не меньше.

«А вот что в ней несомненно привлекает, так это толстенная коса, закрученная в большущую шишку на затылке! Прямо вот… удивительная какая-то коса, ни у кого здесь пока такой не видел. Ну и… бедра у нее ничего так. Не толстые жирные ляжки, а именно — широкие полные бедра. И, как следствие, задница у нее — очень такая… зачетная! Прямо вот… кавказцам такие задницы раньше нравились! А потом, когда в Турцию русские начали ездить, как рассказывали — туркам такие русские дамы были по душе! Чтобы жопа — во! И непременно — обесцвеченные волосы, прямо — сплошной гидроперит! Русская Наташа — жопа — во! И руками так пошире развести! Хотя нет — там все-таки задницы были именно что — толстые!».

Волосы у Катерины были как раз-таки — почти черные! Нос прямой и несколько… крупноват. Ее можно было бы отнести к армянкам… Была, помниться в прошлой жизни одна такая. Но — опять же — нет. Не похожа.

«Татарка? Опять — не похожа, нет ни капли раскосости в разрезе глаз. Вот скулы — да, чуть широковаты. Хрен ее знает, на кого она похожа! Да и — какая на хрен разница? Я что — жениться сюда пришел? Нет? Ну так… не хрен тут искать идеала красоты!».

Одета Екатерина была с некоторой претензией, но без какого-либо особого шарма — серая шерстяная юбка существенно ниже колен, тонкая темно-бордовая кофта поверх светло-розовой блузки. В общем-то — ей шло!

Но вот опять же… не было у Ивана уверенности, что то, ради чего он сюда пришел — состоится. Похоже, что не только он был не в восторге от внешности предполагаемой подруги. Катерина и сама как-то довольно скептически осмотрела его. И похоже, что сравнение его с тем же Ильичевым — было не в его пользу.

«М-да… не зря видно сразу после знакомства со Степой, у меня появились сомнения в правильности решения блудить вдвоем! Тот еще… мачо, сержант этот! Но! А что делать? Ладно… ввяжемся в драку, а там — посмотрим!».

А вот стол у Глаши и правда был — очень даже! Во главе стола стояло блюдо с… гусем, что ли? Обложенный обжаренной мелкой круглой картошкой с коричневой поджаристой корочкой, этот представитель пернатых и на вид, и на запах — сразу стал причиной обильного слюноотделения. А еще — капустка квашенная крупными ломтями, с кружочками морковки и свеклы. Огурцы соленые, крепкие даже на вид. Похоже… да, груздочки с колечками лучка и чуть прикрытые горкой сметаны. Сало двух видов — соленое, с прослойками красно-коричневого мяса. Правильной толщины сало — сантиметра четыре толщиной, не меньше. И тмин на нем виднеется, и… даже на расстоянии Косов уловил аромат чесночка. Еще тарелка — с копченым сальцем. Тоже — весьма приятное на вид. А вон там… помидоры зеленоватые, похоже — бочкового засола. Крепенькие такие, с рассолом внутри! А здесь — немалая тарелка с опятами маринованными… Такими — мелкими, их еще весьма проблематично на вилку насадить. Ну и принесенные ими продукты — тоже присутствовали!

«Эх-х… а коньяк я и правда — зря взял! Тут же вся закусь — под водочку!».

Хозяйка принялась рассаживать их, хлопоча вокруг стола. Она уже переоделась и сейчас была в длинной черной юбке в складку и в розовой кофте.

«Розовая кофта… Киркорова на нее нет!».

Как было понятно сразу, сама она с сержантом Степой — по одну сторону круглого стола. Он и Екатерина — по другую сторону. Сначала Иван, сам не зная почему, повел себя скованно, лишь изредка косился на бедра соседки. Но потом, уже после первой, решил:

«А какого, собственно, хрена?! Да пошло оно все! Не будет клева — на хер! Уйду по-Пушкински: «Хозяйка — блядь! Вино — говно! Котлеты из конины! Подайте шляпу и пальто, е… манал я Ваши именины!». Что меня — в казарму, что ли, не пустят? Пустят! Только с запахом дежурному по училищу не «спалится»! Степа может обидится? Может и обидится… Хотя — вряд ли! Поймет. Да и не прикипел он здесь сердцем… Так… ради здоровья ходит. Ну — поматерится немного, что снова вариант искать нужно будет, ну и что? Найдет! Кто ищет — тот всегда найдет! Вон он, змей, щерится — весело, видите ли, ему, что у меня тут — «непонятки» с «запутками» выходят! Так? Вот так и порешаем!».

Иван выдохнул и, улыбнувшись, налил всем, предложив выпить на здоровье присутствующих здесь красавиц. А после второй — и вовсе успокоился. Успевал и закусывать плотненько, и сыпать шутками и анекдотами. Сначала-то он, проверяя уровень дозволенного и приемлемого юмора, рассказал пару историй и понял, что особо тонкие и философские анекдоты здесь не пройдут, но и совсем уж ниже пояса — тоже не стоит. Хотя бы — пока.

«Что вот тут еще не до конца принял — то, что все курят прямо вот за столом! Раньше же как — балкон там, кухня, даже — лестничная клетка, если в гостях в квартире. В частном-то доме — вариантов куда как больше. А здесь… вреда здоровью люди не понимают, а для мужчин — так и вовсе принято дымить за столом!».

Кстати, да! Женщины сначала, немного жеманясь, вроде как стесняясь, но — покурили тоже. Эдак — утонченно отводя мизинчик! Но курили дамы все же меньше их. Точнее — меньше Степы. И сам Косов тоже старался курить поменьше. Если все «срастется» как надо… ему, видимо, ночевать именно в этой комнате. Не в спальню же его запустят? А спать… или НЕ спать в прокуренном помещении — удовольствие то еще!

Он еще раз сделал вывод для себя — работники торговли живут по местным меркам все же — неплохо! Зал был небольшой, но уютный. Шкаф с