Калинов мост - Василий Анатольевич Криптонов

Конская голова окинула нас злобным взглядом, который вызвал у меня в памяти Тварь. Уж не папа ли её сейчас передо мной стоит? Не, ну а чё? Заскучал Горыныч, выбрался из загробного мира, нажрался в сопли. Тут-то конь его кобылу и покрыл. Настолько охреневшую от ужаса кобылу, что та даже не сопротивлялась. Рожать ушла в лес, чтобы никто не увидел.

Хотя вряд ли, конечно. Разница в размерах всё же колоссальная, никакая нормальная кобыла такого бы попросту не пережила.

— Ты теперь один у меня остался! — прогремела средняя голова. Слепая, но, падла, всё ещё соображающая. — Повернись туда, где враг!

Блин… Ну да, у коня ведь тоже есть глаза. Это я как-то упустил при расчётах.

Конь же, не будь дурак, повернулся прямо ко мне и коротко ржанул — мол, вот оно.

Не, не отец ты моей Твари. Та умная, разговаривать умеет. А ты — тупой, да ещё и ябеда.

Горыныч вскинул руку, подбросил на ней копьё. И, как только то окуталось огнём, швырнул в меня. Безошибочно в меня, блин.

Ну, нахрен, надоело мне уже перекатами уходить, в прошлый раз плечо ушиб.

Я сжал амулет Троекурова и переместился под самую морду коня. Там немедленно взлетел. На старте услышал, как грянуло в землю копьё Горыныча. Миг спустя ощутил, как по Доспеху бьют осколки, но не обратил на это внимания.

Взмыв к налитому кровью лошадиному глазу, что было сил ткнул мечом. Меч светился. Погрузившись в тварную плоть, ослепительно вспыхнул, и на месте глаза осталась обугленная яма.

Конь взоржал и мотнул головой. Потом помчался вперёд. Меня снесло частично ударом, частично потоком воздуха. Я закружился, упал — и снова на то же самое, блин, плечо! Приподнялся, нашёл взглядом Горыныча.

Тот, пользуясь единственным глазом коня, подскакал к копью, вытянул руку, и то прыгнуло ему в ладонь — как метла в «Гарри Поттере». Чудовище развернулось ко мне.

Глава 21

Никто из охотников в битву не лез. Во-первых, в этом не было смысла, а во-вторых, все так и так в ней участвовали. Давая мне невероятный обзор со всех ракурсов. Снабжая меня силой, которую я ощущал, как неисчерпаемую. А ничего больше мне и не требовалось.

Горыныч встал фронтальной поверхностью ко мне. Конь повернул голову, нашёл меня единственным уцелевшим глазом и, кивнув своим мыслям, выдал огненный залп.

Защитный круг!

На этот раз я защищал только себя. Сэкономил на энергии объёма, но всё равно хорошо потратился на то, чтобы сдержать этот звездец. Как бы хреново ни было Горынычу и его коню (если, конечно, их вообще можно расценивать, как два разных существа), сил у них ещё было — хоть отбавляй.

Едва стих поток пламени, конь начал вдыхать воздух, надуваясь, будто здоровенный аккордеон. Решил жечь, пока не загорюсь? Ну, нет, этого счастья я тебе не предоставлю!

Я бросился бежать. Судя по хитрой морде коня, он рассчитал, что добежать не успею — попаду в пламя. Но вот чего не рассчитал — так это троекуровского амулета. Который помог мне вновь сократить расстояние метров на десять. Раз — и я оказался почти у самого коня. Успел оттормозиться. А вот конь оттормозиться не успел.

Защитный круг!

Невидимая стена выросла перед самой мордой как раз в тот самый момент, когда эта морда плюнула огнём. Плюнула от души, выдала такой напор, который прожарил бы саму ткань мироздания. Если бы ему дали разгуляться.

Эффект получился, как в детском мультике, где герой пытается надуть воздушный шарик изо всех сил, но надувает себя сам. Коню раздуло глотку. С треском лопнула морда. Я на всякий случай переместился обратно. Как оказалось — не зря.

Конь засветился от кончика носа до самой промежности всадника. И всё это рвануло. Зелень брызнула во все стороны. Ноги коня подогнулись, и чудовище рухнуло.

Горыныч возопил, водя руками там, где только что была конская голова.

— Убью! — орал он. — Уничтожу! Как ты посмел⁈

— Ну, такой уж я смелый, ничего не могу с собой поделать.

Троекуровский амулет показал дно. Разрядился вчистую. Поэтому я добежал до Горыныча старым добрым аналоговым способом, как в учебнике математики: из точки А в точку В. В этой самой точке В подпрыгнул, подключил Полёт и с размаху рубанул по шее. Оставшаяся голова без возражений слетела с плеч.

И меня шарахнуло.

* * *

— Владимир! Владимир⁈

Я открыл глаза и на фоне белёсого неба увидел лица Земляны и Неофита. Они из обеспокоенных тут же сделались радостными.

— Говорил же, живой!

— А я что, спорила⁈

— Чего было? — пробормотал я, приподнимаясь.

Мне помогли сесть. Колбасило жёстко, картинка перед глазами плыла.

— Ты Горыныча убил, — доложил Неофит. — Тебя молнией ударило — ты и упал. С высоты!

А, вот чего спина так болит. Блин… Ну да, припоминаю. И чего я так бурно отреагировал? Сколько там родий-то было? Сколько-сколько⁈

Я раскрыл рот и уставился на текущую справа Смородину. Только у меня одного на балансе числилось сто сорок девять родий. А получил родии явно не я один. Вся тысяча помогала, значит, при условии такого куша, доставшегося мне, остальные тоже должны были хоть по одной да получить. Ну, хотя бы Десятники, Пятидесятники и Сотники.

Н-да-а-а, жирная тварь. Удачно сходили. В любом другом контексте можно было бы уже сворачиваться и идти в кабак отмечать. И добыча хорошая, и Горыныча убили — баек травить на сто лет вперёд хватит. Но в нашем случае это всё было лишь началом. А значит, надо идти дальше.

Я встал. Полусотня Егора, проявив хозяйственность, палила тушу Горыныча. Из Смородины вышел отброшенный туда паук. Выглядел вроде нормально, только немного грустно. Ну, объяснимо — всё веселье пропустил, загрустишь тут. Паук подошёл ко мне, я похлопал его по корпусу.

— Молодца, конструкт. Так служить.

Туша догорела. Я подошёл и присвистнул.

— Сколько ж тут?

— Да кабы не все кости золотые, — почесал голову Егор. — Вона, в одном хвосте сколько.

Перед нами лежал скелет невероятной формы, который поставил бы в тупик любого учёного, нашедшего такую херь при раскопках. Благо, никто из учёных этого мира сюда не сунется, не придётся головы ломать.

Я бахнул Восстановления сил. Полегчало.

Тысяча