Веер - Сергей Лукьяненко

– Чего я там забыл? – Мужчина искренне удивился. – Колбаса по талонам, курочка по праздникам?

Объяснять, что талоны на колбасу не в ходу так же давно, как и бывший генсек Горбачев, я не стал. Кто его знает, как сейчас живут в Полтаве? И уж тем более как там сумеет устроиться дядя Сашко, проживший пятнадцать лет в растаманском раю.

– А то оставайся, – предложил Сашко. – Покушаешь с нами, жена с утра борщечок с курочкой готовила.

Ну да, разумеется. Если тут и мужчины, и женщины, то странно было бы ожидать от них монашеского поведения. Появились семьи, народились дети. Или наоборот. Не важно.

– Спасибо. Пойду я.

– Как знаешь. – Дядя Сашко привстал, отряхнул с рубашки налипший песок. – А то возвращайся. Тут знаешь как хорошо? Даже пить не хочется!

Но и этот аргумент меня не убедил. А вот повидаться с соседом-функционалом мне очень хотелось.

Учитывая ту путаницу со временем, что царила у дяди Сашко в голове, я ожидал, что идти придется несколько часов. Но расстояние не превысило три километра – действительно полчаса небыстрого туристического шага. По левому берегу реки тянулись сочные зеленые луга, по правому, где я и шел, все тот же заброшенный яблоневый сад.

Коллега-таможенник жил на реке. Именно «на реке» – ее перегораживала невысокая плотина, в центре которой стояло высокое, в два человеческих роста, водяное колесо. Над плотиной и колесом на толстых деревянных сваях стояла… наверное, это надо называть мельницей? Во всяком случае, туда уходила с колеса ременная передача, а внутри сооружения что-то крутилось и бухало. На оба берега реки спускались щелястые дощатые мостки. Дверь – во всяком случае, со стороны правого берега, – была открыта. За ней плясали красные блики, будто огонь горел.

Впрочем, огонь там действительно горел – в небо струился легкий дымок.

– Эй, сосед! – крикнул я, останавливаясь у мостков. Почему-то я почувствовал, что шагнуть на них без разрешения будет неправильно. Невежливо. – Как мука? Мелется?

Раздался беззлобный смех. И в дверях появился мой сосед-таможенник. Рослая, плечистая женщина в кожаных штанах и грубом кожаном фартуке на голое тело – я невольно отвел глаза и стал смотреть только на лицо. Русые волосы были собраны в тугой пучок и перевязаны… ну, я бы сказал, ленточкой, только не из ткани, а из крошечных серебряных звеньев. В руках женщина держала массивные металлические клещи, в которых был зажат раскаленный докрасна кусок металла.

– Привет, сосед! – поздоровалась она. – Я с самого утра почувствовала, как новая дверь появилась, все тебя ждала. Вот только нет у меня муки, извини. Это не мельница. Это кузня.

– Извини… – Я даже не знал, от чего смутился больше – от своей глупой ошибки или от вида этой… как бы назвать… кузнечихи?

– Кузнец я, – сказала женщина, улыбаясь. – Не мучайся, нет у слова «кузнец» женского рода. Я – кузнец Василиса.

– А я добрый молодец Иванушка, ищу суженую, что Кащей похитил, – сказал я.

Анька мне часто говорила, что шутки у меня дурацкие. И я не спорю. Но иногда они удаются.

Вот и сейчас кузнец Василиса опустила руку с клещами и с чистым, искренним любопытством спросила:

– Серьезно?

– Нет, конечно. Музыкой навеяло. – Я развел руками. – Кузница… Василиса…

– Между прочим, красивое, исконно русское имя, – с легкой обидой сказала женщина. – Да, назовешь Васей – получишь затрещину. У меня рука тяжелая, сам понимаешь… Заходи, Кирилл, гостем будешь.

Если вначале мне показалось, что она меня старше, то сейчас возникло ощущение, что мы почти ровесники. Какая-то была в ней добродушная простота… действительно из разряда тех, которые встречаются в народных сказках.

Первый этаж здания занимала кузня. Я не знаю, как выглядят обычные кузницы. В этой было пять или шесть наковален, стоявших в ряд – начиная с большой, со стол размером, и кончая крошечной, на которой разве что блох подковывать. Было три горна – тоже разных размеров. Разожжен был средний. Еще были огромные меха, будто сошедшие с чертежей да Винчи, – их и качало водяное колесо. Меха крепились на поворотном колесе, и их можно было подводить к любому горну. Были горы железок на полу – удивительное ассорти из ржавых рессор и сверкающих мечей.

– Нравится? – с любопытством спросила Василиса. – Вижу, нравится. Давай подарю чего-нибудь…

В металлоломе она рыться не стала. Открыла шкаф у стены – самый обыкновенный шкаф, только вместо рубашек и простыней в нем хранилось оружие.

– Держи!

Я получил длинный кинжал в кожаных ножнах. Рукоять была крепко и аккуратно, петля к петле, обмотана сыромятным ремнем. Выглядело оружие красиво – и в отличие от сувенирных железяк, продающихся в магазинах, грозно.

– Спасибо. – Я понял, что отказываться нельзя. – Слушай, нельзя же ножи дарить…

– Я не суеверна.

– Зато я суеверен. – Я нашел в кармане рубль и вручил Василисе. – Ну… спасибо, соседка. Ты мастери… мастер!

Да уж, слово «мастерица» вполне бы пошло к вышивке или вязанью, но вот к кованому кинжалу – совершенно не шло.

– Дура я, – вздохнула Василиса. – Кому все это надо… а… – Она махнула рукой. – Пошли наверх, буду тебя чаем угощать… Ты откуда, Кирилл?

– Из Москвы.

– А я из Харькова.

Ей было сорок два года. Выглядела она на тридцать с хвостиком, но это у функционалов обычное дело. Когда-то она работала на тракторном заводе, и не в бухгалтерии или профкоме, а в кузнечном цеху. Разумеется, молотом не махала, управляла кузнечным прессом.

Потом – обычная история. Про нее забыли на работе. Она была упрямой и дважды устраивалась заново, но на следующий день ее снова забывали. Муж закрыл перед ней дверь, несмотря на рев детей: «С ума посходили? Умерла ваша мамка три года назад!» Видимо, подсознание окружающих искало какое-то объяснение происходящему. А через день ее забыли и дети. Зато прямо на улице почтальон вручил телеграмму, предписывающую прибыть на окраину города. Там она и увидела – нет, не башню, заброшенный кирпичный домишко.

Дверей у нее было всего три. Одна, разумеется, вела в Харьков. Другая в пустынный каменистый мир с ледяными зимами и удушливо жарким летом – функционалы сказали, что это мир номер четырнадцать и он никому толком не нужен. Третья – сюда, в Нирвану. И вот к этому миру интерес у функционалов был.

– Ссылка, – сказал я, отхлебывая чай. Василиса накрыла стол на втором этаже – типично женский стол с чаем, вареньем нескольких сортов, фруктами и конфетами. Впрочем, был предложен и коньяк, но я отказался. Василиса переоделась в светлое платье, распустила волосы и выглядела уже не столь экстравагантно, просто очень крупной женщиной, которой впору заниматься метанием молота или ядра. При этом она оказалась не мужикоподобная, а даже симпатичная – ну, если вам нравятся очень крупные женщины, конечно.