Водоворот - Питер Уоттс

— Сомневаюсь.

Перро глубоко вздохнула:

— Ты... ты стала очень популярной, понимаешь. Люди о тебе говорят. Кто-то из них, наверное, тебя оберегает.

— От чего же?

— Не знаю. Может, от тех, кто устроил землетрясение.

— И что ты об этом знаешь? — Голос Кларк чуть ли не бил по ушам.

— Погибли миллионы, — ответила Перро. — И ты знаешь, почему. Только поэтому ты опасна для всех дурных людей.

— Значит, ты так думаешь.

— Ходят такие слухи. Я сама не знаю.

— Ты вообще как-то слишком мало знаешь, не на­ходишь?

— Я...

— Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, чего я хочу и что еде... Не знаешь, кто они и чего хотят. Просто сидишь и позволяешь собой пользоваться.

— А чего хочешь ты?

— Не твое собачье дело.

Перро покачала головой:

— Я помочь тебе стараюсь, между прочим.

— Дорогая, я понятия не имею, существуешь ли ты на самом деле. Почем знать, может, тот пацан из Саут- Бенда решил порезвиться.

— Из-за тебя что-то происходит. Что-то настоящее. Можешь сама посмотреть, если мне не веришь, весь Водоворот говорит. Ты вроде как катализатор. Даже если не понимаешь этого.

— И вот тут на сцену выходишь ты, причем не задаешь никаких вопросов.

— У меня есть вопросы.

— Тогда нет ответов. Может, я террористка. Или жарю детей на вертеле. Ты же не знаешь, но все равно прибежала с высунутым языком.

— Слушай, — оборвала ее Перро, — что бы ты ни делала, это...

«...не может быть хуже того, что уже есть...»

Она замолчала, пораженная этой мыслью и благодарная сама себе, что сдержалась, не сказала. С абсурдной уверенностью Су-Хон чувствовала, что за семьсот километров от нее Кларк улыбается.

Перро попыталась снова:

— Слушай, я, может, и не знаю, что конкретно про­исходит, но понимаю — идет какой-то процесс, и он вращается вокруг тебя. Могу поспорить, далеко не все, кто в курсе происходящего, находятся на твоей стороне. Можешь считать меня чокнутой. Прекрасно. Но даже я не рискнула бы проходить контроль в аэропорту с таким излучением, которое выдают твои имплантаты. Я бы убра­лась отсюда прямо сейчас и на ближайшее будущее забыла бы о полетах. Есть и другие способы путешествовать.

Су-Хон стала ждать. Вокруг мерцали тактические со­звездия.

— Ладно, — наконец произнесла Кларк. — Спаси­бо за подсказку. Но у меня тоже есть для тебя совет. Перестань мне помогать. Помогай тем, кто хочет меня уничтожить, если сможешь их найти.

— Господи боже, ради чего?

— Ради самой себя, Сузи. Ради всех, кто тебе дорог. Амитав был... он не заслужил такой участи.

— Нет, конечно, не заслужил.

— Девять километров, говоришь?

— Да. Там выжгли все дотла.

— Думаю, это только начало. Отбой.

Звезды померкли вокруг Су-Хон.

СВИДАНИЕ ВСЛЕПУЮ

«Интересно? Ответь».

Странно видеть такую подпись под биохимическим графиком: тот походил на скособоченный крест из атомов углерода, кислорода и водорода — хотя нет, минутку, тут и сера затесалась, и азот на одной из перекладин, прямо там, где бы вбили гвоздь в запястье Иисуса (правда, судя по форме этой штуки, левая рука Спасителя была бы тогда в два раза длиннее правой). Метионин, сообщил подсказчик. Аминокислота.

Только перевернутая. Зеркальное отражение.

«Интересно? Еще как».

Файл притаился в утренней выборке по Бетагемоту, тихонько себе тикая. Целых несколько часов с начала смены у Ахилла не было даже минуты, чтобы просмотреть его. Супергрипп прожигал себе путь через Глазго, а какой-то новый микроб, питающийся углеродом — то ли мутант, то ли конструкт, никто понятия не имел, — выжрал целый кусок из Двухсотлетней дамбы, прямо из-под ног нескольких тысяч пассажиров рапитрана. Утро выдалось насыщенное. Но в конце концов Дежарден все-таки смог выкроить пару минут, слезть с акселерантов и передохнуть.

Он открыл файл, и тот прыгнул на него, словно на взведенной пружине.

Подсказчик с необычной услужливостью принялся объяснять, почему этот документ стоит его внимания. В обыкновенной ситуации они добывали свои сокровища, используя логические цепочки, чересчур изощренные для человеческих мозгов; по мановению волшебной палочки необходимая информация со всего мира появлялась в очереди, причем без всяких запросов. Но этот файл — он пришел с исчерпывающими поисковыми тегами, терми­нами, которые мог понять даже человек. «Карантин». «Пожары». «Станция "Биб"». «Источник Чэннера».

«Интересно?»

Никакого толку, слишком мало информации. Но как раз достаточно, чтобы привлечь внимание кого-то вроде Ахилла. Никакие это не данные на самом деле, а наживка.

«Ответь».

* * *

— Спасибо, что заскочили на огонек, — голос, как из жестяной банки, без картинки.

Дежарден включил собственный голосовой фильтр:

— Получил ваше сообщение. Что я могу для вас сделать?

— Нас связывает взаимный интерес к биохимии, — вежливо ответил незнакомец. — У меня есть информация, которую вы можете счесть полезной. И наоборот.

— А кто вы такой?

— Я человек, который разделяет ваш интерес к биохимии и обладает информацией, которую вы можете счесть полезной.

— На самом деле, — заметил Дежарден, — вы всего лишь программа-секретарь. Причем довольно примитивная.

Пустота не согласилась.

— Тогда ладно. Загрузите что хотите и снабдите тегами, как это свое приглашение. При следующем сканировании посмотрю и свяжусь с вами.

— Простите, — ответила программа. — Так не пойдет.

«Ну разумеется».

— А как пойдет?

— Я бы хотел встретиться с вами.

— Хорошо. Назовите время, я расчищу канал.

— Лично.

— Хорошо, так как я... Секунду, вы имеете в виду — в реале?

— Да.

— Зачем?

— Я по натуре подозрителен. Не доверяю цифровым изображениям. Я могу быть у вас через сорок восемь часов.

— А вы знаете мое местоположение?

— Нет.

— Знаете, если б я тоже не был «по натуре подозрителен», то уж точно стал бы таким сейчас.

— Тогда мы разделяем не только интерес к биохимии.

Дежарден ненавидел, когда приложения так себя вели — пытались шутить или тупо острить, желая ка­заться более человечными. Правда, в людях он эту черту тоже не переваривал.