Одиночка - Василий Головачев

Гробы с телами женщин уже вскрыли, тетки и бабушки учителя обмыли покойниц, переодели и оплакали, и в квартире Смирнова поселилась горестная тишина, прерываемая редкими всхлипами, вздохами, тихими голосами и шелестом одежды. Тарас положил к гробам купленные букеты цветов, постоял немного рядом, глядя на восковые лица погибших, и вышел. Учителя он нашел в спальне, беседующего с мужчинами. Тот поднял взгляд, посмотрел на Тараса издалека, потом встал и поманил за собой. Они вышли на лоджию.

День четырнадцатого апреля в Москве выдался ясный, но холодный, поэтому Тарас надел куртку. Елисей Юрьевич был в одной рубашке, но холода не замечал, думал о чем-то и душой находился, похоже, далеко отсюда.

– Как устроилась Антонина? – спросил он рассеянно.

– Я оставил ее у сотрудницы, – ответил Тарас. – Завтра займусь ее устройством вплотную. Может, отвезти ее к маме?

– Разве ты не можешь оставить ее у себя?

Тарас озадаченно заглянул в глаза Елисея Юрьевича, но не увидел даже тени усмешки.

– Вы думаете, это… удобно?

Полковник выплыл из дальних далей своей памяти, нахмурил брови.

– При чем тут удобно или неудобно? Ты хочешь, чтобы она осталась у тебя?

– Хочу, – честно признался Тарас.

– Вот и предложи. Она девочка умная, хотя и ранимая, если согласится, значит, ты ей небезразличен. А что скажут соседи или сослуживцы, не важно. Главное – как ты сам оцениваешь ситуацию, что собираешься из нее извлечь: сиюминутное удовольствие или благодать любви.

– О сиюминутном удовольствии я не думал, – пробормотал Тарас.

– Тогда что тебя смущает? Ты влюблен в другую женщину?

– Нет, – покачал головой Тарас, повторил: – Нет. Встречался, но это совсем другое. И я еще не вполне понимаю, что нужно Тоне.

– Женщины созданы для того, чтобы их любить, а не понимать. Не помню, кто это сказал. Тоне сейчас нужна поддержка, и твое плечо как раз то, что нужно. Если появится необходимость в деньгах, я дам.

– Спасибо, обойдусь.

На лоджию выглянул какой-то седой старик, похожий на Елисея Юрьевича, бросил на Тараса острый взгляд из-под кустистых бровей и скрылся.

– Кто это? – кивнул Горшин на закрывшуюся дверь.

– Мой брат Федор, – ответил Елисей Юрьевич. – Позже я вас познакомлю. Он волхв, живет в тайге, много чего знает.

– Волхв? – невольно улыбнулся Тарас. – Не знал, что они существуют реально.

– Он ведический жрец храма Перуна.

– Разве есть такие храмы?

– Ведическая вера на Руси жива. Она не ушла и не погибла, несмотря на давление христианства, и будет жить всегда. Это наша исконная вера, наша плоть и кровь. Православие – лишь слабая, искаженная ее тень. Чтобы ее уничтожить, надо истребить всех русичей под корень, а это не под силу никому на свете! Даже «тарантулам» иной веры! Даже Монарху Тьмы! Эту веру и знания древних сохранила каста ведических жрецов, таких, как мой брат, в условиях жесточайших гонений со стороны христианских миссионеров и великокняжеской власти. Когда-нибудь она воссияет на Руси вновь.

Помолчали.

Потом Тарас стесненно спросил:

– Волхвы… э-э, жрецы входят в Круг?

– Белый волхв, или владыко, является одним из Хранителей. Его имя – Матфей. Возможно, ты с ним встретишься, он интересовался тобой.

– Когда? – оторопел Тарас. – И зачем?

Елисей Юрьевич очнулся, стал деловито-сосредоточенным.

– Не важно. Меня ждут, поэтому давай в темпе. Запомни адрес Федора. – Смирнов продиктовал адрес. – Теперь о тебе. Что произошло на кладбище в Грозном после того, как ты остался?

Тарас отвел взгляд, помолчал.

– Меня пытались убить снайперы.

– Понятно, я примерно так и подумал. Вот почему майор Самофалов допытывался у меня, где ты был в то время. Теперь рассказывай о деянии в горах.

Тарас снова помедлил, но сочинять версию «об отдыхе» не стал, кратко выложил историю своего похода на базу Гелаева. Добавил после паузы:

– Вас «заказали» не армейские командиры, а коллеги из конторы. Полковник Жмутенко только передаточное звено, «шестерка» на связи между боевиками и чинами из верхов армии и ФСБ. Я даже подозреваю, кто это мог сделать.

– Кто?

– Полковник Ельшин, замначальника Управления «Т». Кстати, телохранитель у него…

– Я знаю, Дима Щербань. Очень может быть, что ты прав. Но – никому ни слова! И ни в коем случае не начинай самостоятельную операцию по восстановлению справедливости! Хватит! Ты и так засветился в Чечне по полной программе, жди теперь «наката».

– Какого «наката»?

– На тебя начнется серьезная охота. Помни об этом, когда будешь осуществлять свои планы, рассчитывай каждый свой шаг. А теперь проваливай, я должен побыть со своими.

Тарас постоял немного, вдыхая холодный воздух, чувствуя странное беспокойство: учитель осуждал его с какой-то обреченностью, будто знал, что ожидает ученика впереди, и жалел его, как отец родного сына.

Черт возьми, может, я действительно делаю что-то не так? – думал Тарас, покидая квартиру учителя. С другой стороны, если не восстанавливать паритет добра и зла, не отвечать ударом на удар, как добро может победить? И кому выгодно, чтобы мы не отвечали на удар по щеке, а подставляли другую? Неужели Богу? Не может быть! Он не должен превращать людей в стадо баранов. Это выгодно только дьяволу, Монарху Тьмы. Принципы недеяния и непротивления – е г о принципы! Живой человек должен быть свободен, а бандит должен сидеть в тюрьме, как говорил персонаж старого фильма «Берегись автомобиля». Неужели я не прав?..

Тарас вспомнил похороны прокурора и его жены, окаменевшее лицо Тони и вздохнул свободнее. Расплачиваться за свои злодеяния бандиты и убийцы должны были тотчас же, а не в следующей жизни, как этого требовал принцип переноса вины. Абсолютно дьявольский принцип, рассчитанный на уничтожение добрых, умных, честных и сильных людей. И был этот принцип спущен в мир реальности Земли самим Монархом, еще при рождении человечества. Возможно, он был одним из Аморфов, подключившимся к эксперименту, олицетворяя собой темную сторону божественного творения…

Эту идею Тарас обдумывал долго, пока ехал домой, пил чай, укладывался спать, и в конце концов решил попросить Хранителей дать ему доступ ко второму уровню Хроник, чтобы найти ответ на свое предположение. Ему очень хотелось найти базу своему отношению к миру: добро обязано уметь защищаться…

Тоню он забрал у Нины уже после похорон.

Девушка слегка оттаяла и уже не выглядела серенькой мышкой, пугавшейся каждого взгляда и возгласа. Она искупалась, переоделась в однотонное лиловое платье, облегавшее фигурку, заплела на висках две косички и теперь походила на школьницу старших классов, готовящуюся к выпускным экзаменам. Платье на ней было далеко не модным, что понимал даже Тарас, поэтому первым делом он повез Тоню по магазинам, радуясь в душе, что может позволить себе думать о чем-то более приятном, нежели разборки с лакеями Монарха Тьмы.