Рыжий 2 - Alex Berest

Вернувшись в комнату из туалета, Сидорова, при виде металлического кейса аптечки чуть не выронила банку с мочой. Но, справившись с собой, всё-таки не допустила этого, а торжественно водрузила мне её на стол.

— Вот, — сказала она и с интересом уставилась на мои действия. — А что ты делаешь?

— Это, — показал я полоску из жёлтого картона. — Мобильный тест на беременность. Вот этим концом с красной точкой, опускаем его в мочу. И нужно подождать три минуты. Если тест станет коричневым — ты беременна, а ежели останется жёлтым — то ложная тревога. А пока, пойдём чая попьём. — потащил я её на кухню.

Чайник успел только закипеть, как Ольга не выдержав, рванула в комнату. Откуда послышались приглушённые рыдания. Зайдя за ней в комнату, я обнаружил полностью коричневый тест. М-да, залёт. А ведь мне ещё и семнадцати нет. Стукнет только через три дня, а я уже успел ребёнка зачать.

«Сбылась мечта идиота» — мелькнула и пропала в голове мысль. Ведь ты всю жизнь хотел стать отцом. Но у нас с супругой это так и не получилась. Индивидуальная не предрасположенность — как нам объяснили в одной из швейцарских клиник. Ладно, нельзя это дело пускать на самотёк. Надо брать всё в свои руки и выправлять создавшееся положение.

Покопался в своём письменном столе и, найдя нужное, подошёл к вновь плачущей Оле. Осторожным движением поднял её с дивана, обнял и поцеловал. Сидорова послушно обняла меня в ответ и, прижавшись ко мне, замерла.

— Оль, — я отстранился от неё и сделав шаг назад, вынул из кармана и раскрыл коробочку.

Тонкое золотое колечко с рубином блеснуло в электрическом свете, и я, встав на правое колено, протянул коробочку с украшением девушке — сказал:

— Олечка, выходи за меня замуж.

Глава 22

«Бамс» — прилетел очередной подзатыльник от бабули.

— Ах ты, поскудник. Весь в отца. Яблоко от яблони. А я, еще и сомневалась, дура. Мол, не мой внук, подменили его. А, не, мой, весь в моего сыночка, @лядуна.

Я сидел на диване с покорно опущенной головой и терпел все эти подзатыльники и ругательства. Олька тоже с кулаков начинала, сейчас, вон, испуганной мышкой сидит в уголочке и смотрит за процессом моего воспитания. Бабуля тоже сейчас выдохнется и к слезам перейдёт. Ничего, за одного битого — двух небитых дают.

После сделанного мной предложения и полученного от Сидоровой согласия стать моей женой, нам предстоял нелёгкий и для меня опасный путь к легализации нашей семьи. Я решил начать этот процесс с моей бабули. В моём понимании она — лицо заинтересованное, как в правнуке или в правнучке, так и в моей свободе — мало ли как поступят предки Оли.

Ну вот, такого я от неё ещё не слышал — «урод вонючий». Хотя нет, где-то слышал, но не от бабушки. Блин, да где же? «Урод вонючий, козёл немытый, всю жизнь мою погубил, ах ты паскуда» — всплыло внезапно в памяти и я, как наяву, мысленно увидел древний, но в этом мире ещё не снятый клип группы Би-2 — «Моя любовь», о нелегкой судьбе и жизни семьи Мухиных, которые тоже ждут ребёнка:

У героев стынет кровь

Разбиваются и вновь

Идут ко дну

Идут ко дну

Успокоит океан

И разделит по волнам

Свою вину

Свою вину

Кон-кончится пленка

Ты, ты ждешь ребенка от меня

Моя любовь, моя любовь…[104]

От столь ясной картины из прошлого будущего аж немного потеплело на груди, но я решительно мотнул головой прогоняя это видение, сейчас не тот момент чтобы предаваться ностальгии.

Из-за моего внезапного манёвра головой бабушка промахнулась в отвешивании мне очередного подзатыльника и, не ожидая от меня такой подлости, потеряла равновесие и начала заваливаться в мою сторону. Я её аккуратно поймал и, усадив на диван, прижал к своему плечу, где она, наконец, и заплакала. С другой стороны ко мне метнулась Оля и, прижавшись к второму плечу, тоже пустила слезу. Вот так я и сидел, обливаемый слезами с двух сторон.

Наконец, запас слез у них иссяк, и они смогли нормально соображать.

— Ну и что нам теперь делать? — слабым голосом спросила бабуля.

— Жить. Ждать мой день рожденья, — и видя вскинувшееся в негодовании лицо бабушки, которая, видимо, подумало про — «кто про что, а вшивый — о бане», поднес свой указательный палец к губам, призывая к молчанию. — Ведь только с семнадцати лет нас распишут, а ты сможешь мне официально разрешить жениться. И лучше всего это сделать после экзаменов.

— Почему? — не поняла Сидорова.

— Мы с тобой спокойно сдадим их, получим аттестаты, расскажем и уговорим твоих предков, а потом, тихо и мирно, без свадьбы, распишемся в ЗАГСе.

— А я мечтала о свадьбе, платье, фате, ресторане и кортеже машин, — печально вздохнула Оля.

— Устроим, — пообещал я. — Но попозже. Сначала школу закончим, распишемся, я в армию схожу, а ты заочно или очно закончишь наше медицинское училище.

— В армию? Ты меня бросишь с ребёнком? Ведь можно наверное как-то откупиться от неё, — возмутилась, пока ещё Сидорова.

— Не, девонька. Всё правильно. Мужчина должен отслужить в армии, — неожиданно пришла мне на помощь бабуля. — Ты смотри, Женька, только не сбеги от нас в Германии.

На самом деле, я это и планировал в уже далёком восемьдесят четвёртом году. Поднакопить резервов, купить место в группе советских войск и дать дёру. Тогда меня ничего не держало. Всё вокруг было чужим. Но за прошедшие годы я привязался к месту своего жительства и к своей новой родственнице. И не просто привязался, а полюбил. Иначе не переживал бы за её здоровье, как за своё. Обзавёлся движимостью и недвижимостью.

Плюс друзья и моя любимая девушка. И как вишенка на торте, ребёнок. Мой ребёнок. Тот о котором я так мечтал в прошлой жизни. И, может быть ради него, меня сюда и закинуло? Так что, куда я с этой подводной лодки денусь? Схожу в армию, отвезу накопленное беспошлинно через границу, припрячу, может чего подзаработаю и обязательно вернусь.

— Дядя Паша проболтался? — понял я.

— Ага, вчера, по пьяни.

— В Германию? А ближе ничего нет? Вон, под Азовом, в Кулешовке, какие-то военные есть, —