Начало - Андрей Лео

Сидя в раскачивающейся и поскрипывающей кибитке, я снова и снова пытался проанализировать и осмыслить произошедшее в Канске, но мысли, гады, постоянно разбредались и перепрыгивали с одного на другое. Силился просчитать логику действий окружающих, затем скатился к просчёту эмоций. Мазохизм душевный накатил, не иначе! Видимо, прорезалась не добитая прошлой жизнью интеллигентность с её вечными вопросами: чё за хрень и чё с ней делать. Вроде радоваться должен, с дворянством заморочки утряс, а мне паршиво. Очень паршиво.

И рядом сидящая Софа вся в печали, а мыслями витает в таких далях, куда лучше и не заглядывать. Вспомнился её тихий шёпот в церкви после разборок с бумагами: «Натальюшка, я исполнила твою просьбу. Будет он дворянином». И слёзы на щеках.

Ну и какая тут, на фиг, логика?! Вот кто я теперь для «мамы-воспитателя»? За кого она меня принимает? Стоит задуматься, попробовать сопоставить все факты, и крыша отъезжает, радостно помахивая флюгером. Боюсь, Саша, даже если ты проживёшь сотню лет, выверты женской психики будут ставить тебя в тупик до конца жизни. Есть, конечно, надежда, что с годами это станет происходить всё реже и реже, но… надежда слабая.

Ладно, давай-ка ещё раз попробуем сложить выводы по логике и эмоциям вместе. Городничий — надворный советник Пётр Иванович Сапожников. По словам нашей старшей, лечился от импотенции у лекарки Галины. Его вылечили, но денег не взяли, а потребовали с него клятву о помощи ребёнку Натальи Полтоцкой. Не исполнит клятву — закончится действие лечения. Обалдеть! Ну Галина, ну комбинатор! Ребёнок уже несколько лет мёртв был, а она с человека обещание брала, что он посодействует в устройстве дальнейшей жизни этого ребёнка. Кассандра, едрить твою налево! Понимаю, что мне и Софе добра желала, но как же бесит вся эта мистика!

Итак, Пётр Иванович. С первого взгляда становится ясно: под слоем напыщенности скрывается пройдоха, каких мало, и лекарка, полагаю, это прекрасно осознавала. Да, потеря потенции для мужика, несомненно, сильный сдерживающий фактор, но, честно говоря, посмотрев в глаза этого чиновничка, я понял: наш вопрос если и зависит от мужского потенциала и данной клятвы, то о-очень слабо. Сделай мы во время встречи что-нибудь не так — не видать нам новых бумаг, как своих ушей без зеркала.

Не знаю, какую он там аферу замутил с имуществом Патрушевых, но я ему подвернулся в самый удобный момент. Боялся надворный советник вписывать меня сыном умершего, сильно боялся, в разговоре периодически проверял и подначивал, а потом следил за моей реакцией. Получается, вёл я себя правильно, и усатый всё же не смог устоять от такого лёгкого решения сразу двух проблем.

А приди мы с Софой на месяц раньше или на месяц позже этой субботы, нас бы долго мурыжили и деньги вытягивали, а может, и послали бы далеко и надолго, несмотря на сложности со здоровьем. Слишком трудное и весьма наказуемое сейчас дело — раздача дворянских вольностей. И кстати, Полтоцким непременно стуканули бы. М-да, считаю, к остальным предсказаниям Галины необходимо отнестись крайне внимательно.

И правильно я настоял на том, чтобы знахарка не показывала городничему напутственное письмо Натальи Полтоцкой к сыну с перечнем ювелирных украшений, оставляемых ему в наследство. Увидел бы он этот списочек, и мы бы от него легко не отделались.

Читая Натальину петицию в первый раз, я даже представить себе не мог, что Софа сохранила все драгоценности, описанные в ней, с её-то скитаниями пешком, без денег. Думал, давно уже всё распродано. И когда она перед отъездом вытащила из тайника, о котором я и не догадывался, шкатулку, полную украшений, я был ошарашен. Перенести столько лишений, жить в глуши, не всегда сытно питаться и при этом старательно сберегать, по сути, то, что принадлежит уже тебе, ведь ни подруги, ни её сына давно нет в живых! Зачем? Продав содержимое шкатулки, могла бы жить безбедно до глубокой старости.

Но нет! Понадеявшись на предсказания Галины, ждала какого-то неизвестного Александра, который якобы следующее рождение умершего ребёнка, а стало быть, по её мнению, прямой наследник. Не-е, моему уму это непостижимо. На мой прямой вопрос «Почему?» она тогда ответила просто: «Это не моё. Я обещала сохранить — я сохранила». Да-а, такой вот Человек Софья Марковна!