ПиДЗа - Станислав Анатольевич Фетисов

Ману не попросил объяснений. Выпил. Зажмурился. Спустя минуту тишины все же сиплым голосом спросил:

— В итоге «песта», какое значение-то?

Троицкий чертыхнулся себе под нос, но ответил:

— Ману, если русский говорит «пизда», это может значить только одно: «все будет хорошо». — Потом Алексей немного подумал и добавил. — На самом деле, значение совсем другое, но и оно неважно. Это слово — финальная точка, начало отсчета, дно, хуже которого быть уже не может. А значит, теперь может быть только хорошо.

Ману посмотрел на друга усталым захмелевшим взглядом:

— Леша, все будет хорошо?

— Да, Ману. Все будет хорошо, надо только отозвать приложение. Щелкнуть выключателем.

Эпилог

Меня зовут Константин Быков. В 2024 году, катаясь на горных лыжах, я попал под лавину. Под слоем плотного снега я пролежал без сознания несколько часов. Мне повезло. Меня спасли. Но что-то случилось с моим мозгом. Я стал помнить события, которых со мной не происходило. Лечение не помогало. Врачи разводили руками. «Посттравматический синдром. Смирись и живи, — говорили они, и назначали новую порцию таблеток». Но я больше не хотел глушить сознание химией. Мне нужно было во всем разобраться. Мозг требовал логики. Концы должны сойтись. И я начал писать. Да, просто открыл текстовый редактор и стал печатать свою историю. Там, где были пробелы, я фантазировал и соединял разорванные нити. Я соединял несуществующие воспоминания и свою жизнь. Соединял вымышленное и реальное.

Слова сыпались на цифровой лист и каким-то чудом строили предложения. Иногда история заводила меня в такие дебри, что хотелось разбить ноутбук о стену. Порой клавиатура казалась липкой и грязной от напечатанных слов. Пару раз я вставал ночью, чтоб записать очередную «гениальную» идею. Утром стирал ее, морщась от своей глупости. Но это все неважно. Главное в том, что мне становилось легче. Что хочу сказать: конечно, спасибо моему старенькому Asus. Благодаря ноутбуку литры не выпитого мной алкоголя были выпиты другими. Психологи и без моих денег заработали себе на квартиры. А я, поставив точку в этой истории, пошел дальше набираться опыта, который тоже когда-нибудь попросится на бумагу.

Сейчас рядом со мной любимая семья. Алинка на седьмом месяце, ходит надутая и важная, как воздушный шар. Машка становится невыносимым подростком (я был хуже, намного хуже). Дашка — избалованная и вредная. Но я люблю их больше жизни. В том мой смысл и мое счастье. Меня окружают верные друзья (Тоха и Анька, привет) и сильные враги. Куда же без них? А что касается реального и вымышленного, то я отвечу: «разве вымышленное не является реальным?» И если мы о чем-то думаем, перебираем там что-то в своей черепной коробке, то, по факту, это уже реально. Неважно, можно его потрогать или нет, оно просто есть. Мы мыслим, а значит создаем. Создаем по образу и подобию. Создаем, потому что иначе не можем. В этом наша природа. В этом наша жизнь.

Отбросив в сторону снисходительную улыбку скептика, я на полном серьезе принимаю возможность существования нашего мира, как продукта какого-нибудь приложения, рожденного симбиозом фантазий индуса визионера и русского программиста. Пусть так, я нисколько не расстроюсь. Ведь если я счастлив, то какая в п. зду разница?

P. S. к вступлению

7:00

Новости. Тезисы.

Обострение конфликта. Вооруженные силы подняты по тревоге. Все службы работают в режиме повышенной готовности. Отменены занятия в школах.

7:45

Звонок на пульт охраны.

— Дежурная, диспетчер Земцов, слушаю.

— Вовка, это Саныч…

Земцов смотрит на часы.

— Дядь Саш, рано ты, пятнадцать минут до пересменки еще.

— Знаю. Тут другое. Ментов звать надо, и… пожарников походу…

7:54

Пожарная часть. Воет сирена.

— Куда? — Пашка садится в Камаз.

— На кладбище, — сонно тянет Василич.

— Че там?

— Сатанисты могилу подпалили.

8:38

Автомобиль Тойота Королла. Звонок. Майор берет трубку.

«Да, родная. Привет. Вызвали. Не знаю. Труп. Вадим в отпуск уехал, некому больше. Давай позже наберу? За рулем. Нет. Тебе интересно? Могилу Кузнецова вскрыли. Да, того самого. Угу. Муж Олеси Бойченко. Облил тело бензином и поджег. Да. Не знаю. Повесился он. Там же на кладбище. Кать, давай потом а? Угу. Хорошо. Давай. Целую».

8:42

Северная Атлантика. Подводная лодка. Командный пункт.

— Тысяча три, тысяча два, тысяча один. Пуск!

8:49

Дивизион ПВО. Расположение роты. Крик дневального.

— Тревога!

9:04

Ракетная часть РВСН. Мобильный комплекс РТ-2ПМ2 «Тополь-М».

— Че теперь?

— Пиздец теперь. Жми.

— Читай, — говорит майор, толкнув пальцем покачивающееся в удавке тело.

Веревка скрипит. Майор задумчиво смотрит. Сержант с близкой своему возрасту фамилией разворачивает записку, читает:

— Людям, — начинает Молодых, но медлит на полуслове. Голос сержанта высокий, елейный, не такой, каким ему представляется голос автора. — Я, Бойченко Антон Витальевич, — откашлявшись, понижает тон Молодых, — муж без вести пропавшей Бойченко Олеси. — Молодых смотрит на майора, майор смотрит на труп. Сержант читает дальше. — Если это записка у вас, значит, меня уже нет. (Шшык-шшык — трется шнур о ветку) Все что я мог, я сделал. (Шшык-шшык) Нелюдям, — паузой подчеркивает заголовок Молодых. — Да воздастся каждому по делам его… — Слова звучат наиграно, точно Есенин у школьника. Молодых морщится, но продолжает. — Кузнецовым (снова пауза). Без меня вы будете спать спокойней. Зла на вас не держу. Живите. — Молодых не знает, кто такие Кузнецовы и почему висельник разрешает им жить. — Родным (пауза). Я вас люблю. У родителей прошу прощения, у друзей — понимания. В своей смерти не виню никого…

Вдалеке грохочет. Молодых ждет тишину. Он уже прочел последнее предложение и хочет произнести его подобающе. Когда снова слышен скрип веревки, сержант не глядит в листок.

— Похороните рядом с Ласькой, — слишком громко произносит он.

Шшык-шшык…

Майор берет записку. Смотрит. Почерк ровный,