Властелин знаков - Павел Марушкин

— Значится, эвон как… — Медведь вздохнул и заворочался, устраиваясь поудобнее. — Что ж, может, и не зря я за тридевять земель отправился. Ежели и впрямь у вас получится…

— У нас! — поправила Ласка.

— Ага… У нас, — согласился Потап.

* * *

Джек Мюррей с любопытством озирался. Нет, конечно, он догадывался, что под зданием лондонской штаб-квартиры Центрально-Европейской Ложи имеются подвалы; но ему и в голову не приходило, насколько они обширны! Низкие каменные своды давили на психику — стоило только вспомнить, какая громада расположена над ними. Компания, в которой оказался молодой журналист, также не способствовала душевному равновесию: Легри и его костолом, да еще и фрау Мантойфель в придачу! Немного успокаивало лишь присутствие Сильвио. По уши увязнув в таинственных делах и событиях, связанных с Инкогнито, Джек только сейчас в полной мере осознал, насколько велики ставки в нынешней игре. Имена, которыми с такой легкостью перебрасывались Легри и Фальконе, вызывали благоговейный трепет: то были высшие должностные лица Империи, аристократы и министры, члены Палаты лордов… А его партнеры рассуждали о них, словно о шахматных фигурах, выстраивая различные комбинации и прикидывая, насколько то или иное сочетание способствует достижению цели. Эмма Мантойфель сохраняла равнодушие сфинкса.

— Это здесь… — заявил, наконец, Сильвио, остановившись возле низкой двери.

Звякнул ключ. Легри достал из кармана коробку фосфорных спичек, чиркнул о стену и зажег свечи в канделябрах.

Значительную часть комнаты занимало устройство, более всего напоминавшее старинную астролябию — хотя конструкция, даже на первый взгляд, поражала необычайной сложностью. В центре ее находился глобус из темной бронзы, выполненный с величайшим тщанием: очертания материков испещряли тысячи едва различимых надписей — приглядевшись, Джек понял, что это названия городов. Металлический шар окружало множество орбит с нанесенными на них делениями; на одной была закреплена большая линза.

— Что это?! — шепотом осведомился Мюррей у своего наставника.

— Одна из величайших тайн Ложи, детектор Фокса, — вполголоса ответил тот. — Механизм, разработанный покойным сэром Дадли. С его помощью мы можем отслеживать проявления сверхъестественных талантов Инкогнито. Видите увеличительное стекло? Вглядитесь внимательней…

Джек поднялся на цыпочки. За линзой крепились две тоненькие, словно паутина, металлические нити; их перекрестие приходилось на крупную точку. «London» — гласила выгравированная на потемневшей бронзе надпись.

— Здесь это было в последний раз. Хотя в данном случае показания этого устройства были излишни: половина Гринвича могла бы засвидетельствовать произошедшее!

— Так что же, выходит, кто-то круглые сутки дежурит возле этой машины?

— Дежурят, но не здесь, конечно! Наверх выведен звонок. Как только устройство срабатывает, ко мне отправляют посыльного. — Сильвио усмехнулся. — Знали бы вы, как меня утомили эти визиты в бытность Инкогнито на севере! Тогда подобное случалось несколько раз на дню.

Мюррей с интересом рассматривал необычное устройство; затем внимание его привлек барельеф на дальней стене помещения: Всевидящее Око в треугольнике, парящее над вершиной усеченной пирамиды.

— Любопытный символ, не правда ли? — Голосу Фальконе негромко вторило эхо. — Как вы думаете, Джек, что он означает?

— Это Создатель, конечно же. Великий Архитектор Вселенной. Вы же сами объясняли мне масонскую символику, Сильвио.

— А пирамида?

— Гм… Ну, это очевидно — символ Храма Жизни, который мы призваны возвести. Поэтому она и выглядит усеченной, недостроенной; так ведь?

— Но почему это изображение находится здесь?

Мюррей пожал плечами:

— Понятия не имею. Может быть, вы мне скажете?

— Вы знаете, что в масонском символизме нет ничего случайного? — Фальконе, казалось, стремится подвести молодого человека к некой мысли. — Вот, например, этот зиккурат… Вглядитесь внимательней: фундамент образуют три плиты; а дальше идут каменные блоки. Сколько их?

— Ну… — Джек сощурил глаза.

— Можете не считать… Тридцать.

— Не понимаю, на что вы намекаете, Сильвио! — пожал плечами Мюррей.

— Попробуйте увидеть в этом барельефе нечто иное! — неожиданно вмешался Легри. — Забудьте все прекраснодушные байки о Храме Жизни! Пустая болтовня к лицу профанам, но уж вы-то должны были кое-что понять. Если только мой коллега не ошибся и не взял в ученики полного болвана! Здесь изображена Власть, мистер Мюррей. Власть как она есть, без прикрас; истинная ее структура. Три плиты в основании властной пирамиды — суть не что иное, как три низших уровня масонства: ученик, подмастерье и мастер.

— Три низших?! Вы хотите сказать, что…

— Существует еще тридцать; по числу блоков. Как вы, может быть, догадываетесь, мы с мистером Фальконе и фрау Мантойфель — посвященные высоких степеней. Но и это не все. Видите, между Оком и камнем пирамиды — пустота? Это тоже символ. Там находится высшее, или незримое, масонство: те немногие, кто реально правит миром. А еще выше — создатель реальности, ее архитектор…

— Инкогнито!!! — воскликнул пораженный Джек. — Лучи, глаз… Этот символ — мистер Инкогнито!

— Ну, строго говоря, нынешнюю реальность создал сэр Дадли Фокс. Инкогнито — следующий претендент; лукавый, неуправляемый. Поэтому мы должны сделать все, чтобы взять его под контроль; а в случае, если это не удастся, — уничтожить.

— К сожалению, дела обстоят именно так, Джек, — на лице Фальконе проступила решительность. — Улучшить — или хотя бы сохранить статус-кво. Одному дьяволу известно, каким образом Инкогнито обрел свои способности — и как он собирается ими распорядиться!

— Этот тип скользок, будто угорь! — Легри стиснул рукоять трости. — Он все время на один ход впереди; такое впечатление, будто у него вообще нет слабых мест! Ни семьи, ни друзей, ни близких — во всяком случае, он не поддерживает с ними связи. Одиночка; пуля, летящая в неведомую нам цель.

«Э, здесь ты не совсем прав, приятель!» — подумал Джек. Ему почему-то совсем не хотелось рассказывать французу о загадочной «графине Воронцовой»: стоило только подумать о том, какими методами тот собирается влиять на Инкогнито.

— Надежда только на фрау Мантойфель! — подытожил Легри. — Ну, и на вас, Сильвио: может, в этот раз ваше толкование будет удачнее. Вы ведь так и не смогли расшифровать последние строфы?

Фальконе смущенно кивнул.

— Ладно; это, наверное, уже неважно, — махнул рукой Легри.

— Вы так думаете, мсье? — вмешался Мюррей. — Сильвио, напомните, что там было в пророчестве.

— Время течет, опадают увядшие листья,

Баржа по Сене уносит хранителя к морю,

Черною птицею вьется воздушный корабль.