Космос-Риск, Лимитед - Крис Банч

После этого брови Бальдура, казалось, поднялись до темени.

— Все нормально? — спросила Жасмин.

— Все отлично, — сказал Бальдур, — хотя основное блюдо навеяло не очень хорошие воспоминания.

Обед состоял из жареной рыбы, пресноводных лангустов, небольших корнеплодов с маслом, которые отдаленно походили на картофель, странных зеленых овощей, которые на вкус оказались пряными и кисловатыми, салата из диких трав с сыром и десертного вина.

Он подумал о своем шикарном костюме, об огнях Глейса внизу, о своей спутнице, чье вечернее платье походило на тонкий домашний халатик.

— Компания более чем приятная, — сказал он.

— Благодарю, сэр, — сказала Жасмин, потягивая вино. — Между прочим, что я ценю в пожилых мужчинах, так это то, что они ценят время.

— Приходится, — сказал Бальдур. — На склоне лет уже не чувствуешь себя так раскованно.

— К тому же очень приятно, что ты не набросился на меня, как только официант на минутку отлучился.

— Не следует спешить, если в этом нет крайней необходимости, — сказал Бальдур. — Спешка — это свойство молодости.

— Конечно, — сказала Жасмин. — Тем более что молодость так скоротечна. Но скажи, почему эти блюда вызывают у тебя плохие воспоминания, и вообще, почему ты их заказал.

Он вздохнул:

— Я вспомнил, как был молодым офицером. Очень молодым. И как-то раз пригласил одну женщину поужинать со мной и был готов оставить в ресторане свое месячное жалованье в надежде, что вслед за этим у нас начнется роман. Поэтому я был в самом радужном настроении, вел себя очень деликатно и молчал, когда было надо. А когда надо, изысканно острил. И вот я тонко шучу и одновременно пытаюсь разделать вареного ракообразного. Так как она была под масляным соусом, мой палец соскользнул. Ракообразный взлетел и шлепнулся прямо в десерт адмирала, сидевшего за соседним столом. Это было посыпанное тертым шоколадом мороженое, и креветка не прибавила ему привлекательности, а забрызганный мороженым ряд орденов на груди не улучшил настроения адмирала. Я был так расстроен, что проводил домой свою даму и отклонил приглашение зайти к ней. Вернулся на базу и напился до бесчувствия.

Жасмин хихикнула.

— И я продолжаю заказывать это блюдо, — продолжил Бальдур, — не из-за его вкусовых качеств, а чтобы избавиться от грустных воспоминаний. Впрочем, без особого успеха.

Жасмин подалась вперед над столом и подперла голову руками:

— Бедный Фридрих.

— Зови меня Фредди, если не возражаешь, — так меня все называют за глаза, — сказал Бальдур.

— Вообще-то, — сказала Кинг, — есть и другие способы избавиться от неприятных воспоминаний.

— Можешь предложить хоть один?

— Думаю, что смогу, — промурлыкала Кинг.

Фридрих Бальдур, одетый в безукоризненный утренний костюм, с небольшим, но очень почетным орденом на лацкане, зашел в редакцию одной не очень уважаемой газеты и спросил редактора отдела политики.

Секретарша удивленно заморгала, спустя несколько секунд вспомнила имя журналиста, который иногда писал о политических скандалах, и послала Бальдура в кабинет Рика Ная.

В комнате шелестели принтеры и гудела прочая техника, светились мониторы с последними новостями и довольно интересные голограммы.

— Чем обязан? — спросил Най.

Бальдур достал портрет босса бандитов, составленный по воспоминаниям Гуднайта.

— Я хотел бы узнать, что это за личность.

Най вздрогнул, но сразу взял себя в руки.

— В обмен на ее имя не могу ли я узнать, зачем вам это нужно? Люди не особенно стремятся стать героями наших замечательных публикаций, которые готовятся самым честным и достойным образом, если только к ним не примешиваются скандалы, в которых мы весьма заинтересованы.

— Здесь дело как раз и пахнет хорошеньким скандалом, — сказал Бальдур.

— Вы ждете от меня доверия?

— Конечно, — сказал Бальдур. — Потому что, если вы мне не скажете, я наведу справки в другом месте, а ваши публикации, да и вы сами со стопроцентной гарантией останетесь в стороне, когда вся эта история всплывет наружу.

— «Когда», а не «если», — задумчиво промолвил Най. — Вы предлагаете сделку, мистер Безымянная Элегантность.

— Прошу прощения, но мое имя вам абсолютно ничего не скажет.

— Женщину на портрете, — сказал Най, — который сильно смахивает на реконструкцию фоторобота, зовут Map Трак. Ее прозвище — Грозная. В настоящее время она возглавляет министерство развития в теневом кабинете партии, которая пока не у власти, но очень хочет снова оказаться у кормушки.

— Очень интересно, — сказал Бальдур. — Думаю, мне следует найти возможность взять у нее интервью.