Коварь - Тимур Рымжанов

Проснулся Мартын и тут же подскочил ко мне.

— Что сделать, мастер?

— Воды, свежей, принеси, да спроси дворовых, собираются они нас кормить, или так и будем на своих харчах? Хотя в нынешнем положении дел уж лучше своими припасами обойтись, а ну как и меня потравят, заговорщики.

От наших громких разговоров и звона котелка проснулся и сам князь Ингвар Игоревич.

— Ты что за бес косматый? — спросил князь, глядя на меня выпученными глазами из вороха одеял и шкур. — Ванька где?

— Лежи, не вставай князь. Сейчас тебе бабки да няньки исподнюю сменят, да напоят, накормят. Боярин твой Дмитрий Васильевич меня привез тебя от немощи и хвори избавлять. Потравили тебя князь, крепко потравили. Удивляюсь, как богу душу не отдал.

— Ванька! — завопил князь хриплым фальцетом — и спустил ноги с кровати.

В комнату вбежали десяток дворовых людей, каждый в полусогнутом состоянии, с прищуром, словно бы в ожидании могучей затрещины. Мартын, глядя на это только недовольно хмыкнул, поковырял в носу и поплелся с ведром на двор за водой. Среди вбежавших в комнату были сам боярин Дмитрий Васильевич. Видно спросонья — глаза припухшие, на щеке розовая складка, волосы растрепаны, борода скособочена.

— Сбежал Юрий, — шепнул мне боярин на ухо. — И след простыл. Жену прихватил, сына забрал да сбег.

— Какой еще Юрий? — удивился я.?

— Брат Ингвара, Юрий, — напомнил боярин, — коего в отравлении подозревают. Он давно на княжье место метит, как из плена воротился от Владимира Распутника, так и не узнать прежнего молодца. Не зря поговаривает люд, что неспроста у Владимирского князя святые люди долго не задерживаются, все мрут. Он и поганых капищ жечь не желает, и тех булгарских камнетесов, что были созваны храмы возводить, на свои повинности забрал. Все ему нипочем.

— Да здесь, вокруг Рязани, этих языческих капищ как грибов в лесу! Куда не сунься — по деревьям рога развешаны.

— То, эрзя да мокша, они народ лютый, с ними брань хуже редьки. Муромскому князю присягнут и… пиши пропало. Мурома — те давно клык вострят на Рязань, все воротить желают.

— Послушай, боярин, мне ваши дворцовые интриги как-то фиолетово. По мне, так хоть Мамай с обезами пусть верховодят. Моя хата — с краю. Потому, как полезу в дела государственные, ничего путного из этого не выйдет, все одно, что слон в посудной лавке. Так что участвовать в ваших дрязгах мне неинтересно.

— Да ты в них по самую макушку! Князя сбережешь и его враги — твоими станут. Ингвару бы хоть еще месяцок продержаться, пока купленный мной половецкий дозор не придет в город. Вот тогда я младшего Романа, того, что ты вчера взашей гонял, на княжье место усажу, а сам с боярами за дела возьмусь. Юрий, он Владимиру Распутнику как пасынок, а нам поперек и сказать нечего — осерчает, да как лютовать начнет? Однажды он уже Рязань пожег, благо что люд помиловал, всех из города выгнал да запалил стены.

— Так что ж вы тогда ждете? Сами избавьтесь от князя. Вот не пригласили бы меня, так и отдал бы богу душу ваш старичок. А коль и пригласили для отвода глаз, так только шепните, я и напрягаться не стану. На одной злобе княжеская душонка держится. Помрет, так вы, по-любому, на меня стрелки переведете. Один черт, дальше леса не сошлете, а удавить меня по-тихому — еще постараться надо!

— Ох и змей же ты Аред! Умом тронулся! Боярину свои поносные замыслы выказывать! — заорал Дмитрий и оглянувшись, перешел на шепот. — У князя небось тоже своя рать! Они воеводе люди верные. А воевода Ингвару родня.

— Делайте что хотите, — махнул я рукой, — вот только меня больше не просите вам подсобить. Я крайним, в этой забаве, быть не хочу! Это как в детской игре, когда бегаешь под музыку, а как музыка смолкнет, садишься на стул. Вот только стульев, всегда меньше, чем желающих сеть. А кто стоять остался, тот и проиграл.

Боярин явно не понял и половины из того, что я сказал, но все же утвердительно кивнул. Не знаю, что у него вертелось на уме, в тот момент, но видно, что мое возмущение его сейчас беспокоило меньше, чем все прочее, происходящее в покоях князя. Он нетерпеливо отмахнулся от меня, кликнув стражу.

Один из охранников боярина отвел нас с Мартыном в его дом. Торчать в палатах князя не было больше смысла, острую фазу отравления местному правителю удалось пережить с моей помощью, а вот как его дальше выхаживать будут — то не мое дело. Я поучаствовал, как мог, надеясь на обещанное вознаграждение, а все прочее — не моя забота. Я кузнец, а не лекарь.

В доме боярина меня ждал весьма неприятный сюрприз. Я уж было «раскатал губу» надеясь, что смогу еще раз увидеться с Ярославной и продолжить знакомство, как мне казалось, не без взаимности, тем более, заручившись согласием отца, но, увы, дом был подозрительно пуст. Важную информацию вытрясли из конюха. Вися вниз головой над бадьей с навозной жижей и беспомощно извиваясь в могучих лапищах Мартына, срываясь на визг от страха, он поведал, что вся боярская родня, в полном составе, в сопровождении старших сыновей, отправилась в Муром, к родственникам. Хитрый «депутат» княжеской думы облапошил меня! Обещал дать согласие и не противиться моим встречам с Ярославной, а сам припрятал дочку подальше от меня! Такого коварства, я не ожидал и с трудом сдержался от немедленных, необдуманных действий. Развернувшись от ворот, я быстрым шагом направился к пристани, бормоча себе под нос самые грязные ругательства, которые только мог вспомнить. Мартын ничего не понимая следовал за мной волоча на плечах тяжелую сумку и сомлевшего от ужаса конюха.

— Что за спешка мастер? Нет бы в баньку, поесть, отдохнуть, с людьми поговорить, медом угоститься…

— Дома в баньку, и водки пол литра! Ноги моей больше в этом городе не будет! Они еще не знают, с кем связались! Вот ведь подстава… да брось ты бедолагу! — закричал я, наконец заметив кого тащит Мартын. Он недоуменно вытаращился на очнувшегося конюха в своей руке. Бедняга только разинул рот, чтобы завопить, как, получив