Ужас из глубин - Ярослав Ворон

— По крайней мере, будут тянуть до последнего. Но, боюсь, долго спускать на тормозах не удастся — пришельцы могут потребовать и выйти из НАТО.

Ура, полкан остаётся! В кои-то веки польза от этой долбаной Наты!..

— …Однако и здесь не всё ладно. Во-первых, Австрия никогда в НАТО и не входила, поэтому Ферберу и Цандеру приказано вернуться в расположение части.

— Я отказываюсь, — чеканит Матиас.

— Отказываетесь выполнять приказ? — полкан, похоже, не удивлён, только для порядка переспрашивает.

— Да, — с таким лицом, как говорится, «идут на расстрел». — Это даже не стрелять по демонстрантам, это приказ перейти на сторону противника, что всегда подпадало под понятие «заведомо преступный».

— Вообще-то, — поправляет по видеосвязи Цандер с «Чагоса», — нам приказано просто вернуться в располжение части и не более того.

— Вот ты и вернись, Вольф! Я серьёзно. Хватит с нас и одного дезертира! — Фербер звенит, как натянутый канат, не лопнуть бы ему сейчас…

— Лейтенант, после брифинга вызываю вас на командный пункт, — принимает решение Кабрал. — Старшина Цандер, приказываю отбыть в расположение части! Жалованье за декабрь вы получите полностью.

— Яволь! — Вольф явно испытывает облегчение, но на Матиаса всё же смотрит с осторожным восхищением.

— Во-вторых, — продолжает полковник, — своих оперативников отзывает Франция. Тоже ничего удивительного, французы в НАТО всегда были фрондёрами и даже на какое-то время выходили.

— А потом алики спросят: «Что, эти… тоже нас победили?»[24] — Отто, будучи немцем, не удержался от шпильки в адрес извечных соперников.

Леон вскакивает, готовый броситься с кулаками на «проклятого боша». В вульгарной драке у Отто, тем более раненого при недавнем захвате субмарины, нет шансов против мощного француза, и вообще не стоило немцу задирать боевого товарища. Но и тот идёт против чести — на оскорбление изволь отвечать вызовом на дуэль, а не мордобоем…

— Мичман Пешё, сядьте!.. — рявкает Кабрал, и тут начинают завывать наши планшеты. — …Боевая тревога! Обнаружен «узел силы»! Состав группы — как в прошлый раз, кроме Краузе, вместо него идёт старшина Хайнш!..

Корабельный кот Прасад, 1 декабря 2040 г.

— Операция ночная, сразу берите фонари, — отдаёт последние распоряжения полковник. — Томпсон, Лекуант, Бакович — гипнотизаторы и аптечки, остальные — звуковые пушки, фонари и вибролезвия. Не пытайтесь зачистить весь подводный комплекс пирамид и не подбирайте магазины, их у нас теперь хватает. Ищете вход в центр связи и сразу туда!

…Вход оказался довольно далеко от «Тритона», а первые взятые под контроль тасотли были сразу же убиты другими врагами, разглядеть которых в темноте оперативники не успели. Курченко пришлось, поднявшись над нашей субмариной, бросить фонарь наугад. В круге света он заметил жёлтого ящера, тот, подчинённый Баковичем — ещё одного, и началась цепная реакция! Полтора десятка аликов были перебиты за несколько минут, причём частично — своими же.

— Спускаемся! — командует Сентено. — Фонари уберите в карманы, чтобы стрелять не мешали!

Даниэль и Верни оказываются у самого прохода в зал с пандусом, ведущим к узлу связи. Тальбот задерживается, чтобы снять мелькнувшего вдалеке тасотля, Пешё прикрывает, Бакович с аптечкой тоже здесь. Остальные спускаются на другом лифте, и Сентено, оценив остановку, приказывает:

— Хайнш и я — к передатчику, Тальбот прикрывает, Пешё контролирует подходы к лифту. Бакович, Томпсон, Лекуант — готовить гипнотизаторы! Остальные — пока ждать у выхода!

Верни, выглянув из прохода, видит тасотля, Лекуант сразу берёт его под контроль, но к нашей «пятой колонне» сразу тянется красноватая нить выстрела из термошокера, и алик валится на пол. Оперативнику приходится выйти в зал — так и есть, наверху в нише акватоид! Гастон привычно подчиняет его и отправляет на разведку. В дальней угловой нише тентакулат, но он пока не особо опасен, ибо в первую очередь атакует контролируемого акватоида — мы уже изучили повадки этих «жоп с щупальцами». Дальше — ещё один желтобрюхий ящер, которого мимоходом подчиняет Юрик. Становятся видны два тентакулата в противоположном углу зала, и Мелани, содрогаясь, гонит обоих под выстрелы Хайнша и Сентено. Верни точен, а Даниэль просто не успевает выстрелить — пучок щупалец накрывает разрыв термошокового выстрела. Где-то ещё один акватоид с термошокером! «Морских дьяволов» тоже слегка зацепило, но они остались на ногах.

Последний тентакулат, задушив своими щупальцами акватоида, скользит к Верни, но тот встречает его вибролезвием! Ошмётки монстра ещё кружатся в воде, а немец уже режет тасотля, которого Юрик заставил спрыгнуть из ближней ниши. Попутно ящер засекает для нас очередного акватоида, Гастон гонит его под выстрел Ричарда, а тем временем Даниэль, поднявшись над пандусом, исчезает наверху, и через несколько секунд слышится приглушённый взрыв…

Полковник Антон Кабрал, 1 декабря 2040 г.

Война войной, а «на ковёр» по расписанию! «Тритон» уже входит в док, и я жду Фербера — только на него приказ отбыть в расположение своей части ещё не составлен. Остальные возвращаются домой с выплатой жалованья за декабрь. Это Вольфганг Цандер и все французы: Леон Пешё и Колетт Готье с «Примы», Жан Дрейфус с «Чагоса», Поль Партон, Луи Ревеню, Гийом Марсель и Мишелин Кювелье с «Меганезии». Если нет совсем уж крайней необходимости, приказ следует выполнить! А её-то как раз и нет — нас и без них останется сорок бойцов на трёх базах, можно даже не запрашивать пополнение.

Сигнал вызова, и я не глядя отвечаю: «Войдите, лейтенант!» Но входит почему-то не Фербер, а Пешё — тоже с выражением яростной обречённости на лице:

— Мон колонель, возьмите!

— Что это, мичман?

— Тут всё написано!..

Да уж, написано так написано! Приказ о срочном прибытии в расположение части, с размашистой резолюцией Леона: «Идите в задницу, маршал Пютен![25] Я француз, а не коллаборационист! Ухожу в Сопротивление!» Моего знания французского языка хватает, чтобы оценить экспрессию сего послания.

— Чёрт, вот мало нам одного упёртого, ещё и вы туда же! — злюсь я. — Вы понимаете, что хотите дезертировать? И что меня самого сместят, если я поддержу вас в этом?

— Вас? Сместят? С каких это пор вы подчиняетесь французскому правительству? — искренне недоумевает Пешё. — Непосредственно «Группе 16», я правильно понимаю? Из которой Европа сдриснула и на решения теперь хрен повлияет… И дезертировал не я, а трусливые скоты в нашей верхушке! После войны французских офицеров, ушедших в Сопротивление, никто дезертирами не называл!

Ну ведь прав он, партизан неукротимый! Конечно, после войны у меня будут неприятности, всё-таки Франция — страна в Европе более чем влиятельная. А впрочем… пошли они все, в самом деле, в задницу! Лично мне пока ничего