Эр-Три - Адель Гельт

Я, конечно, читал, смотрел и слушал массу материалов на тему этих самых войн, и во всех публичных источниках они представлены как несуразный пограничный конфликт, случившийся между гигантской империей и маленькой, но гордой и независимой, страной, гордость и независимость сохранившей по одной причине: никому не была нужна.

Так вот, треска, как предлог, фиговым листком прикрывала главное, ради чего могучая Британия пошла войной на маленькую Исландию, и главное это называлось умно и интересно: геотермальная энергия.

Ради бесплатного доступа к этой энергии Британия, уже лет тридцать к тому времени держащая метрополию на голодном энергетическом пайке, и развязала серию конфликтов с северным соседом.

Готовилось, конечно, полномасштабное вторжение, оккупация и порабощение мирного населения: примерно так просвещенные соседи много лет назад поступили с Ирландией, и последствия британского владычества икаются давно уже независимому королевству Пяти Пятин по сию пору – спустя сто с лишним лет после обретения независимости!

Готовилось всерьез: одним из этапов подготовки стало так называемое расчеловечивание, в ходе которого соседей старательно убеждали: заселившие остров ледяные маги – не совсем даже и люди. Они, дескать, не испытывают настоящих эмоций, не готовят горячей пищи, питаясь заморозкой, не любят своих женщин, механически продолжая род, и вынашивают коварные планы обретения всемирного господства – через полное замораживание теплых морей и превращение всех людей свободного мира в ледяные туши... Для последующего поедания.

Еще у исландцев нет настоящей свободы, обретаемой посредством всеобщих тайных выборов из двух и более кандидатов: вместо этого ледяные чудовища собираются на всенародный тинг, да еще и нагло называют такое сборище демократией, причем непосредственной!

Все бы у коварных альбионцев вышло лучшим образом, но пропагандисты Придайн совсем немного перегнули палку, обвинив вольных соседей в тесных контактах с Советским Союзом. Дальнейшее зримо и весомо прояснили узнаваемо зубастые боевые дирижабли, зависшие над Рейкьявиком.

Вторжение не состоялось.

В общем, называть взрослого исландца ледяным магом не стоит.

Куяным Тычканова выслушала мою отповедь с окаменевшим от зримого стыда лицом, и совсем было принялась извиняться за допущенную по незнанию бестактность, но я ее перебил: попросил закрыть тему и вернуться к беседе доктора и пациента.

- Итак, Локи, в Вашей медицинской карте подробно описана эфирная аллергия как симптом, и собственно проклятье как клиническое явление, - доктор поступила ровно так, как я ее об этом попросил. - В этой связи я просто обязана задать Вам несколько вопросов...

В общем, доктору я рассказал все: и о своих страшных снах, и о чудовищных ожиданиях, и о невнятных опасениях. Тычканова слушала, более ни разу не перебив, и я, будто дорвавшись до чутких ушей и заинтересованного взгляда, выдал такие подробности и в таком объеме, коих совершенно от себя самого не ожидал.

- Вот примерно так. Больше мне добавить нечего. - Я посмотрел на часы. Механодемон уверенно двигал секундную стрелку, минутная плыла значительно медленнее, часовая и вовсе будто стояла на месте, но в совокупности они показывали: с момента начала моего монолога прошло чуть больше часа.

- Мне почти уже нечего спросить, - вернула подачу доктор Тычканова. Она, кстати, улыбалась, но я, увлеченный вниманием к собственной персоне, заметил это не сразу.

- Более того, - уточнила моя визави, - действия Ваши нахожу правильными и своевременными. Путевку на продолжение консультаций и лечение я, конечно, подпишу, но сначала...

Я немного напрягся. По опыту своему, далеко не всегда позитивному, красивая женщина, ставящая условия, может потребовать столь многого и разного, что лучше заранее отказаться – еще до того, как условия эти будут озвучены.

О том, что конкретная красивая женщина, вообще, доктор, а я, на минуту, пациент, Ваш покорный слуга по неистребимой своей кобелиной привычке уже успел забыть.

Перед ментальным взором встала Рыжая-и-Смешливая. Смотрела она с немым укором, вот-вот грозящим перейти в негромкий, но болезненный, укус, и меня это, конечно, отрезвило.

Тем временем, красивая женщина доктор Тычканова уже вовсю говорила о чем-то важном, и важное это касалось, очевидно, меня самого. Я отвлекся от моральных терзаний и принялся слушать.

- Нет, не подумайте странного. То, что я предлагаю – это никакая не альтернативная медицина. Методику, скорее, можно назвать народной, но она считается весьма действенной, и даже включена в классификатор рациональных методов!

К счастью, старинное мое умение – вовремя вспоминать то, о чем со мной говорили, пока я был занят чем-то внутри собственной ментальной сферы – не подвело.

Все то время, пока я – на удивление долго – рефлексировал что-то свое, доктор, как раз, и излагала мне суть методики несколько непривычной, но, как сказано было выше, не альтернативной.

Мне объяснили, что любое длительное проклятье, реагирующее на новые условия и имеющее в виду какие-то эффекты долгого действия, обязательно основывается на эфирно-вычислительной мощности некоего специального духа. Дух такой до крайности похож на цифродемона, отличаясь в главном: демон обязательно призван с нужного эфирного плана, и служит за плату, не очень, впрочем, большую. Дух же – местный – в смысле мира и плана физического – житель. Такое обстоятельство, с одной стороны, значительно снижает расход эфирных сил на поддержание конструкта заклятия, с другой – делает очень сложным процесс отзыва зловредной сущности. Ее, в общем, следует как-то изгнать, и это тяжело.

Собственно, именно поэтому современная медицина так не любит старинные практики наподобие гомеопатии, остеопатии и прочих хиропрактик: работа с ними слишком ненаучна, избыточно интуитивна и требует очень сложного особого подхода в каждом новом случае. Еще, конечно, влияет то, что, например, гомеопат в девяносто девяти случаях из ста – ловкий мошенник, а в одном оставшемся – добросовестно заблуждающийся фитотерапевт.

- Это старый дух, - продолжала, меж тем, доктор Тычканова. - Старый и очень опасный, по некоторым данным, не всегда историческим, но более того легендарным, он вообще происходит из младшего пантеона какой-то утраченной культуры, то есть, технически, он был когда-то или зверобогом, или легендарным героем.

Разговор наш, кстати, уже давно шел на калейдоскопически разнообразной смеси советского, греческого, латыни и бритиша: сказывалась очень сложная тема, недоступная, конечно, в рамках доктрины воинского Устава.

Получалось, что дух, конечно, сложный и опасный, но мне, профессору Амлетссону, сказочно повезло: родная традиция орчанки Куяным Тычкановой, самой орчанкой не забытая и освоенная, включала широчайший спектр откровенно шаманских методик, предназначенных для борьбы именно с