Граф - Игорь Николаевич Конычев

Часы пробили ровно полночь. Значит, спал я даже меньше часа. Не удивительно, что ощущал себя так, словно по мне каток проехал. Следовало бы еще подремать, но сон как рукой сняло. Несмотря на усталость, расслабиться не получалось — мне чудилось, что в комнате кто-то есть.

— Дея? — тихо позвал я. В гнетущей тишине собственный голос показался мне громким и хриплым карканьем ворона.

Цыганка не отозвалась. Обычно она если не предугадывала мои желания и не появлялась преждевременно, то откликалась всегда моментально. Всегда, но не сейчас.

Мое дурное предчувствие усилилось, когда за окном раздался шорох. Возможно, какой-то ночной грызун выполз из норы. Те же мыши тут не редкость. Вот только их всех распугал Топтыжка. Мне об этом Евдокия недавно доложила, которая неожиданно воспылала к косолапому любовью и постоянно баловала его каким-нибудь лакомством.

Между тем шорох повторился. В этот раз немного в стороне. Я подошел к окну и выглянул на улицу в тот самый момент, когда в воздухе что-то тускло сверкнуло. Вращаясь с тихим шелестом, два ножа рассекли прохладный ночной воздух: один вонзился в торчащий из травы древесный корень, другой пропал в соседнем кусте.

Мгновением позже у меня перед глазами промелькнула размытая тень. Но даже мгновения хватило, чтобы я безошибочно узнал ее.

— Дея.

— Барин? — цыганка резко остановилась и поклонилась так, будто только что не швыряла ножами неизвестно в кого и не прыгала с высоты более десятка метров.

— Что ты делаешь?

— Стерегу ваш сон, — совершенно спокойно ответила горничная, поправляя свою безупречно отутюженную униформу.

— И кто же хочет его нарушить? — я посмотрел за спину цыганки, на заросший парк, за которым темнел небольшой лесок.

— Пока не знаю, — Дея нахмурилась, что случалось с ней крайне редко.

— Человек?

Цыганка взглянула на меня так, будто я ее оскорбил.

— Человек бы от меня не ушел.

— Изверг?

— Не думаю, — девушка покачала головой. — Кто-то меньше и быстрее. Между травинок так стелется, что следа не оставляет. Меня сначала отвлек, а потом попытался в дом проникнуть.

— Судя по всему, у него получилось, — я машинально коснулся щеки: холод ушел, кожа вновь стала ощущаться, как моя собственная.

Дея нахмурилась еще сильнее. В ее руках вновь сверкнули ножи, которые девушка неуловимым и ловким движением достала из рукавов. Но темные глаза цыганки сверкали куда страшнее стали. Когда она резко и решительно развернулась, я едва успел окликнуть ее.

— Постой.

Готовая отправиться на охоту Дея, взглянула на меня через плечо и вопросительно вскинула бровь.

— Если бы мне хотели навредить, то мы бы сейчас не разговаривали.

— Барин, — насупилась девушка. — Я бы не позволила…

— Я не договорил.

— Простите, — Дея полностью повернулась ко мне и склонила голову. Она всецело вжилась в роль горничной и стала воспринимать свои обязанности настолько серьезно, что даже суровый и недоверчивый Прохор проникся ее рвением.

— Думаю, со мной хотят выйти на контакт, — не став тратить время на путь к крыльцу, я просто выпрыгнул из окна гостиной и встал рядом с цыганкой.

— Кто? — Дея внимательно всматривалась в ночную темноту, но траву вокруг шевелил лишь легкий ветерок.

— Хотелось бы знать, — пробормотал я и повысил голос. — Кто здесь? Выходи. Мы тебя не тронем.

Ответом мне послужило лишь завывание усилившегося ветра да шелест листвы. Кто бы ни скрывался в заросшем парке, он или не захотел показываться, или уже скрылся в лесу.

— Ты совсем ничего не разглядела?

Дея с сожалением покачала головой. Было видно, что она восприняла происходящее на личный счет, в результате чего пострадала ее гордость. Но выражение недовольства на красивом лице быстро сменилось настороженностью.

— Барин, — горничная коснулась моей руки и взглядом указала в сторону.

Я повернул голову и увидел Топтыжку. Медвежонок деловито ковылял в сторону леса, то и дело задирая голову и принюхиваясь.

— Сколько зверя ни корми, он все в лес сморит, — перефразировал я известную поговорку. Поведение медвежонка не показалось мне странным.

Но у Деи имелось иное мнение.

— Раньше он так далеко не отходил, — тихо произнесла она.

— Все когда-то бывает впервые, — философски рассудил я, пожав плечами.

— Что-то не так, — заупрямилась цыганка и снова взялась за ножи. — Он ходит не так и не пыхтит.

В отличие от внимательной девушки. Я не видел никаких изменений в походке Топтыжки. Да, обычно он сопит, кряхтит и ворчит даже во сне. Но, возможно, просто унюхал какую-то лесную живность или охотится на тех же мышей.

Неожиданно медвежонок замер на краю парка. Он забрался на каменную скамейку, чтобы мы его хорошо видели, повернулся, поднялся на задние лапы и махнул передними.

— Это что за номер? — удивился я и успел перехватить руку Деи за миг до того, как она метнула бы нож.

— Зверь может быть опасен, — прошипел цыганка.

— А может и не быть, — я выпустил ее запястье и пошел к Топтыжке.

— Барин, — попробовала остановить меня Дея.

— Оставайся дома, — велел я ей, и горничная не посмела ослушаться.

Пройдя по парку и машинально пообещав себе нанять садовника, чтобы привести тут все в порядок, я приблизился к медвежонку. Он продолжал стоять на задних лапах и внимательно смотреть на меня слегка раскосыми глазками-пуговками.

— Ты чего? — я протянул руку, позволяя зверю обнюхать ее.

Но Топтыжка опустился на все четыре лапы, неуклюже спрыгнул со скамьи и поспешил в сторону леса. Остановился он уже на опушке и вновь призывно посмотрел в мою сторону.

— Хочешь мне что-то показать? — до конца не понимая, что происходит, я пошел следом за медвежонком.

Стоило мне подойти ближе, как зверь снова отдалялся, ждал, и продолжал движение. Это повторилось более десятка раз. Потом мы углубились в лес. Здесь Топтыжка замедлился. Он перестал далеко убегать и просто деловито семенил впереди, показывая путь.

Пробираясь сквозь заросли, я все чаще задумывался — правильно ли поступаю, следуя неясному наитию? Заблудиться у меня вряд ли получится, но куда ведет меня маленький медвежонок и, самое главное, почему он это делает? Спрашивать не имело смысла — все же звери не умеют разговаривать, да и нарушать тишину леса мне не хотелось.

В глухой чаще не было даже намека на тропинку, поэтому продвижение существенно замедлилось. Мне показалось, что мы идем уже битый час, а окружающий пейзаж нисколько не изменился: все те же деревья вокруг, насколько хватало глаз. Но вскоре впереди стали заметны блики: между темными стволами показалась водная гладь.

Топтыжка привел меня к небольшому лесному озеру. Оно было правильной круглой формы и со всех сторон плотно охвачено деревьями. С