Очень странные миры - Евгений Иванович Филенко

– Нет никакой девицы! – закричал инженер плачущим голосом. – Не может там никого быть!

– Тогда что это, черт возьми, по-вашему, такое?! – свирепо осведомился директор Старджон.

– Не знаю, – упрямо огрызнулся Браннер. – Какие-то технические шумы. Интеллектронная галлюцинация. Диверсия, в конце концов! Если есть бомбардировка, отчего бы не быть и диверсии?

– Нет логики, – спокойно возразил доктор Кларк. – На кой дьявол устраивать диверсии, когда можно просто разбомбить?

– Диверсия, галлюцинация, – непримиримо сказал Кратов. – Это неважно. Я все равно пойду и проверю.

– Один вопрос! – горячо сказал директор Старджон. – Почему вы, а не, допустим, я? В конце концов, это моя зона ответственности, я лучше знаю станцию…

– Потому что я уже в скафандре, – равнодушно пояснил Кратов. – А вы с голыми задницами.

– А вы!.. – вспыхнул инженер Браннер.

– Поймите, Лейн, – сказал доктор Кларк увещевающе, – это нравственная коллизия. Ни вы, ни я, да вообще никто не сможет улететь отсюда и потом спокойно жить с мыслью о том, что мы бросили погибать на станции какую-то неизвестную женщину.

– При чем тут коллизия?! – закричал инженер. – Я знаю, что такое коллизия, сэр! Коллизия – это когда та штука, что висит снаружи, врежет по нам чем-то по-настоящему тяжелым, и станция разлетится вдребезги красивыми осколками! Там нет ни единой живой души очень давно, потому что нкианхи утратили к «Тетре» интерес после первого же визита в свой сектор!

– Лейн, мы слышали человеческий голос, – терпеливо напомнил директор Старджон.

– Эти мне искатели приключений, – сказал доктор Кларк осуждающе. – Всякие там «Дети Радуги». Вы же видели рожи этих юнцов… Тенн Браун и ее бойфренд, как бишь его… Диш Блиш… Никакой ответственности, никаких социальных инстинктов. Такие родную мать способны потерять, не то что подружку. И еще не факт, что означенная подружка окажется в единственном числе!

– Вы не понимаете, – продолжал упорствовать Браннер. – Вы там не бывали, а я бывал. Человеку там не выжить…

– Хватит болтать! – вмешался Кратов, которого всеобщее неподчинение уже порядком взбесило. – Марш на тральщик!

– А, еще один приказ, – поморщился директор Старджон. – Еще более идиотский, чем предыдущий. Вы вообще способны отдавать осмысленные приказы, мистер инспектор?

– Какого хрена!.. – зашипел Кратов.

– Нет логики, – миролюбиво сказал доктор Кларк. – Ну, доберетесь вы туда, как намеревались. Найдете ли вы там живую душу или нет, это вопрос открытый. Я было подумал, что в тех секторах угнездились какие-нибудь отщепенцы… но Лейн совершенно прав, людям там некомфортно, даже самым неприхотливым. Зачем кому-то соваться в сектор нкианхов, когда половина человеческого сектора пустынна, как земля в первый день творения? Хорошо, допустим, что нашли. Как вы намерены осуществить собственно акт спасения? Какой укажете путь к избавлению? Мы в это время, по вашему же плану, будем болтаться в тральщике в стороне от станции, а причалить к сектору нкианхов тральщик не способен по многим причинам. Быть может, вы хотите умереть красиво и с чувством выполненного долга? Тогда это не только алогично, но еще и глупо.

– Будет вам, – сказал Кратов, густо краснея. – Я не самый лучший инспектор. Я никогда не руководил спасательными операциями в человеческом окружении. Особенно когда все вокруг непрерывно болтают и отказываются выполнять приказы…

– Идиотские приказы, – уточнил директор Старджон, воздев указательный палец.

– В таком случае, что, по-вашему, есть правильное действие? Бросить все и улететь?

– Да, – быстро сказал инженер Браннер. – Не подумайте, что я трус, но…

– Нет, – возразил директор. – Улететь будет неправильно по целому ряду причин. Мы отправимся спасать вместе. Хотя бы потому, что я знаю дорогу, а вы…

– Идиотское решение, – с наслаждением констатировал Кратов.

– Это называется «цугцванг», – пояснил доктор Кларк. – Мы находимся в ситуации, все выходы из которой плохие.

– Не все, – сказал Кратов и внимательно поглядел на инженера Браннера. – Есть один выход, но он сумасшедший.

– Уже кое-что, – проворчал директор Старджон одобрительно. – Прогресс налицо.

– Какова мощность вашего тральщика, Лейн? – спросил Кратов. – Двенадцать мегахокингов?

– А то и все шестнадцать! – раздраженно откликнулся инженер Браннер, который все еще переживал. – Зачем это вам? – Он вдруг звонко хлопнул себя по лбу и радостно оскалился. – О, черт!.. И как я сразу не сообразил!

– Что вы задумали, парни? – с громадным интересом спросил доктор Кларк.

12

Удары по станции повторялись со все нараставшей силой, и при желании можно было обнаружить в этом какую-то систему. Но отвлекаться на подобную ерунду ни у кого желания не возникало. Просторный коридор овального сечения с ребристыми стенами, что вел к грузовым шлюзам, завершился громадной технической палубой, совершенно пустой и, судя по всему, ни разу не использованной по назначению.

– Вот и скафандры! – обрадованно воскликнул инженер Браннер, указывая на прозрачные витрины вдоль стен.

Там действительно выстроились, словно почетный эскорт из рыцарей в тяжелых доспехах, «галахады» какой-то устаревшей модели, все нейтральных расцветок, серых или бежевых, и лишь один в самом центре почему-то был насыщенно-красного окраса. Самое обидное заключалось в том, что сейчас в скафандрах никто особо не нуждался. Инженер первым выскочил на палубу, за ним последовали Кратов и директор Старджон, доктор же Кларк, отягощенный своим чудовищным баулом, замыкал цепочку.

В этот самый момент их и застал очередной удар, следствием которого стало долгожданное падение системы искусственной гравитации.

– Ты неплохо держалась, старушка, – успел еще шепнуть Браннер перед тем, как отдача от толчка подбросила его над полом.

Теперь все они медленно и красиво вращались в пустоте, сквернословя, нелепо извиваясь и всеми иными способами пытаясь дотянуться до стен, до сводов или хотя бы друг до друга, чтобы придать спасительный импульс. Положение было самым дурацким, какое только можно было себе вообразить.

– Пустяки, – хрипел багровый от усилий директор Старджон. – Сейчас прилетит очередная бомба, и… Дьявол, вот уж не думал, что стану об этом мечтать!

Кратов старательно охлопывал себя в надежде найти что-нибудь весомое. Если приложить некоторые усилия, был неплохой шанс стащить ботинок, а то и оба. Обувь была единственной деталью экипировки, на которую принцип целостности защиты распространялся лишь частично. Вопрос заключался в том, окажется ли этого достаточно: в отличие от «галахадов», все детали «арамиса» были предельно облегчены.

– Будет неприятно, – заметил Кратов, стараясь ослабить фиксаторы ботинка, – если следующий удар придется по тральщику.

– Болячку вам на язык, сэр! – сердито отозвался