Куратор - Никита Киров

Я сел на кровать и проверил макбук. Пароль в целом был несложный, правда, нецензурный, но то, что Миша его подобрал, мне помогало. Заодно посмотрю, что там есть у Толика на ноуте. Да и пока все думают, что я занимаюсь своими делами за компьютером, смогу заняться кое-чем важным.

Но есть хотелось сильно.

— Давайте картошки пожарим, — предложил я, — лучше, чем заказывать.

— И правда умеешь? — с сомнением спросил Миша. — В коме научился?

— Не смешно, — проговорил Саша, неодобрительно взглянув на него. — Я вот тоже готовить умею. Просто лень.

— Пошли, — я начал их поднимать. — Хватит лениться.

* * *

Несмотря на то что это была простая жареная картошка с луком, поели мы с удовольствием. Запах приманил и других — то и дело заглядывали девчонки из общежития, которые якобы сидели на диетах и берегли фигуру.

Но жареная картошка — блюдо на все времена, перед которым сложно устоять в любом возрасте, особенно если правильно пожарить.

После ужина соседи пытались заставить меня посмотреть эту «Атаку титанов», о которой они столько говорили, но я не дался, сказал, что некогда. Сел на кровать, подогнув колени, поставил на них Толин макбук и, разблокировав его, пролистал файлы — учёба и какие-то фотографии.

Большую часть снимков я видел на айфоне, ведь раньше они синхронизировались между компьютером и телефоном, но я это отключил.

Когда обратил внимание, что все заняты, достал криптокошелёк Воронцова, но пока не подключал. Сначала нужно разобраться, что к чему. Сам я с такими приблудами раньше не сталкивался, буду осваивать.

Первым делом начал листать записную книжку Воронцова.

Ну и почерк у него, пишет, как курица лапой, ещё и рисует. Но кое-что разобрать можно. На первой странице написана цифра 32 и обведена красным. «Код тридцать два», как он кричал, думая, что эта служебная команда его спасёт. Рядом с ней нарисован дрон, но очень грубо.

Да, он явно чаще печатал, чем писал. Что-то вообще невозможно разобрать, но цифр больше не попадалось, так что пин-код он сюда не записал.

Зато меня привлекли английские слова, записанные в три столбика. Разной длины, ничем между собой не связанные, выписанные из словаря, их ровно двадцать четыре, и каждое пронумеровано.

Это что-то должно означать, и это я сейчас выясню.

Ещё было много рисунков, грубых, сделанных ручкой. Некоторые схематично, некоторые чуть получше. На одном можно разобрать нарисованного человека, одетого в какую-то тряпку. Он стоял на балконе и смотрел на тёмный город из пары кривых зданий.

Внизу надпись «Ненавижу».

Хм… а если подумать, то это явно Понтий Пилат смотрит на город, который ненавидит. Воронцов же от «Мастера и Маргариты» оторваться не мог, то и дело её цитировал во время разговора. Я-то не показывал вида, что узнаю цитаты, но книгу читал и запомнил. Я вообще много читал раньше.

Но сначала слова. Моих знаний здесь не хватало — настолько глубоко я в эту тему раньше не погружался.

Раньше у меня были знакомые эксперты в любой области, и я мог позвонить кому угодно, чтобы через несколько минут знать всё что угодно.

Сейчас придётся искать всё самому, как делают молодые: посмотреть в поисковике или внести запрос в нейросеть. Ну, не сами слова, разумеется, а только вопрос.

Я всё-таки по старинке воспользовался поисковиком. Мне сегодня уже хватило машинного интеллекта.

Уже через несколько минут я кое-что знал.

Посидел ещё. Стемнело, в общаге вырубили свет, кто-то похрапывал этажом выше, а один из соседей по комнате тяжко сопел носом, будто во сне задумался о тягостях жизни.

А я разбирался с этой приблудой.

На самом кошельке был установлен пин-код, но никаких подсказок насчёт него не было записано ни в блокноте, ни в прочих бумагах. И чтобы не заблокировать его раньше времени, нужно было подумать, как действовать.

Тогда будем разбираться в инструкциях.

Чтобы восстановить доступ к средствам Воронцова, я поставил себе приложение с кошельком и начал вбивать туда все двадцать четыре слова, найденные в записной книжке.

Это так называемая сид-фраза для восстановления кошелька. Эти слова нужны для того, чтобы утеря или поломка кошелька не повлекла за собой потерю денег. Ввёл их, и вся твоя криптовалюта никуда не делась.

Потерять такой кошелёк вообще не страшно, а вот потерять эту фразу — опасно. Или другой человек получит доступ к деньгам, или ты сам никогда не сможешь их вернуть. Поэтому их и не хранят на компе, который могут взломать, а обычно запоминают или записывают на бумагу и хранят в сейфе.

Сейфа у Воронцова под рукой не было, поэтому он держал всё в записной книжке, как самую ценную для него вещь. В каком-то смысле это так и было.

Если бы она потерялась, то все его средства — цена предательства — могли пропасть впустую. Чего Воронцов точно бы не вытерпел.

Вспомнилось, как кто-то на работе из молодёжи смеялся, как один человек где-то за бугром случайно выкинул жёсткий диск с такой фразой и не мог получить доступ к огромной сумме с биткоинами. Даже пытался выкупить городскую свалку, что поискать диск там, но ничего из этого не вышло.

Вбил все слова, но тут меня ждал тупик.

Система запросила ещё и парольную фразу — так называемое двадцать пятое слово. Ещё один пароль для безопасности.

И вот без этого доступа к средствам не будет. Вернее, кошелёк-то открылся, но баланс нулевой, и ничего посмотреть невозможно. Значит, не то.

А что же он мог использовать?

Я снова полистал книжку. Подсказок не было. Вернее, могли быть, но их ещё надо узнать.

Телефон коротко завибрировал, я посмотрел на него.

Ага, наша Катя из ФСБ сама обо мне вспомнила. Снова будет притворяться журналисткой.

«Привет», — написала она.

Следом прилетел стикер с котом — анимированный, где кот хитро щурился перед камерой.

«Как дела?» — пришло следом.

В ответ прилетел мой уже привычный кот в пледе, а Катя прислала смайлик . Следом прислала другой стикер — сиамский кот с выпученными глазами, очень злой, потому что ему в пасть кто-то засунул незажжённую сигарету. Надпись над ним гласила «Haha, classic».

«Работаем над твоим интервью и над другими, много нового материала. Но нас в командировку отправляют. Мне бы хотелось с тобой ещё кое-что обсудить завтра днём. Сможешь?»

Да неужели девочка хочет меня завербовать? Мне даже стало интересно, что она предложит. Но группа ФСБ на задании всегда использует все доступные ресурсы, и личное