Секретарь - Ал Коруд

В принципе нечто такое я предполагал, но сейчас меня интересовало иное. Горячо спросил:

— Как там Наташа?

— Поправляется. Но экзамены будет сдавать дома. Я решу этот вопрос.

— Может, помочь чем?

Бестужев неожиданно мягко ответил:

— Не нужно, Степа. Так уж вышло. И… мы летом уедем из города. Мне предложили работу в Москве, и я согласился. Уедем втроем. Наташе в этом году все равно поступление не светит. Врачи прогнозируют долгое восстановление. Зимой она выздоровеет, начнет заниматься и готовиться. Да и ВУЗ будет рангом повыше.

Понятно. Меня списали. «Так уж вышло».

— Передайте ей от меня все наилучшее.

— Не передам. Степан, ты взрослый человек, твои поступки об этом говорят, и я, честно отношусь к тебе с превеликим почтением. Но иногда жизнь преподносит нам вот такие качели. Лучше вам не видеться и не слышать друг друга. Поверь слову мужчине, который пожил. Все забывается. Ты молодой, у тебя все впереди. В том числе и женщины. Время лечит.

Кто бы говорил! Да я тебе, дядя, могу больше сказать, но не буду.

— Не лечит оно, Владимир Ильич. Раны живут с нами до самой смерти.

Как его перекорежило. Есть, значит, эти воспоминания. Маша — это лекарство или слабительное?

— Как бы то ни было, но я буду помнить про тебя. Если соберешься в Москву.

Спешу поинтересоваться:

— Пермяков с вами едет?

Морщинка прорезала лоб Бестужева:

— Нет, по своей линии. Он потому вскоре и жениться, чтобы проблем не случилось.

Вот тут настал черед мне выпасть в осадок. Вася и Лида?

— Когда?

— Ты не знал? В конце апреля свадьбы. После майских он отбывает в столицу.

Я лишь поерзал на сиденье. А что, собственно, ожидал? После того как выложил Лидии все расклады.

— Видимо, со всеми этими делами просто забыли предупредить. Да, хотел тебя спросить. Как они тебе?

Чую, вопрос задан не абы как. Нужен зачем-то Вася Бестужеву. В какие-то далеко идущие планы входит.

— Хорошо. Инь и Янь. Они разные и потому отлично дополняют друг друга.

Глаза у Владимира Ильича теплеют:

— Ёмко. Тебе надо писать, Степан. Умеешь фразы высекать. Найдешь меня там. После.

Понял, что меня выпроваживают.

— Всего хорошего.

— До свидания, Степа. Жаль, что прощаемся при таких обстоятельствах.

Рукопожатие несостоявшегося зятя и тестя было крепким.

Решил идти через парк. Потому что стоило обдумать все хорошенько. В этот раз гордиев узел рассекла сама судьба. Нет, можно метнуться в столицу вслед. Но что это даст? Ее родители будут категорически против. На моей карьере можно будет поставить крест. Кому это нужно? Да не было у нас такой всепоглощающей любви. Романтика быстро уступит место бытовухе. И я здорово сомневался, что путь и омолодившийся, но оставшийся взрослым мужик сойдется с юной девицей. Да и не перебесился заново еще. А впереди столько всего. Настоящая жизнь, по существу, только начинается. Но дьявол дери, почему мне сейчас так хреново! Почему хочется завыть волком?

Вот тебе, получай плату за первую в этой жизни любовь. Наташке будет не слаще. Но все к лучшему. Я сторонник того, чтобы первая и самая одуряющая нас любовь не становилась вечной. Как объяснил мне много чего понимающий человек — з зато есть, о чем помнить и сохранить этот трогательный образ навсегда.

«Вот станет она с временем мегерой, а тебе с этим жить. А так на расстоянии она останется навсегда милой девочкой, которую ты боготворил».

Странно, но это правило сработает и сейчас. Поступлю в университет, там будет чем заняться.

Вот как она умудряется поймать меня в расстроенных чувствах!

— Я его ищу, ищу, а он тут шляется.

Дежавю. Снова вечер, снова фонарь. Только поземки нет. Апрель все-таки.

Вздыхаю:

— Чего тебе, рыжая?

Губки надула.

— Как вежливо.

— Ну, прости. Что случилось?

Неожиданно, то есть ожидаемо Марго подошла ко мне и уткнулась в плечо, затем зарыдала. Пришлось обнять и погладить по голове.

— Он оказался гнилой сволочью!

— Кто, Николай Иванович?

Марго подняла полные слез глаза и тряхнула головой:

— Он здесь при чем? Старый ловелас. Я про Сан Саныча. Я же люблю его со школы.

Здрасьте, приехали! Вокруг меня неустанно крутится Санта-Барбара.

— И что?

Вот тут меня не поняли и схватили за грудки:

— Мог бы и посочувствовать девушке!

— В чем? Что избавилась от мудака?

Марго сощурилась и некоторое время пристально меня рассматривала. Недавно назад меня бы это позабавило. Сейчас больше печалило. Все это уже совсем не походило на былую веселую игру.

— У тебя что-то случилось. И мы оба в печали.

Девушка заходила по дорожке, пританцовывая от холода.

— Ты прав, это избавление. Странно, но меня успокаивает какой-то прыщавый школьник.

— Неправда! У меня нет прыщей, и я классно целуюсь.

На меня уставилась уже та самая Маргарита, с дьявольской улыбкой на лице.

— Негодник! Я уже и забыла. Слушай, — она подошла вплотную, — поехали ко мне. Будем пить вино и беситься.

А что я теряю! Сам себя давно потерял.

— Меня определенно хотят споить.

— Кто еще⁈ — возмутилась Марго.

— Один корреспондент.

— К черту его! Бежим на автобус.

Это было какое-то сумасшествие! Мы бесились и веселились. Ржали на остановке, пугая прохожих, на весь автобус, потом чуть не пропустили выход. Я рассказывал смешные истории, Марго звонко хохотала. На нас оборачивались, женщины поджимали губы, мужчины откровенно завидовали. А я глянул на часы.

— Так, а вино? Скоро ведь магазин закроют.

Как мы в будущем разбаловались! Супермаркеты, гигамаркеты, доставка, а тут магазин работает до семи, да еще с перерывом. Марго ныряет в гастроном за закуской, а я двигаю в винный отдел. Внезапно слышу рядом незнакомый голос.

— Студент, живой! Какими судьбами.

Ха, да это тот мужик в спецовке! Сейчас приодет прилично, смотрится интеллигентно.

— Да вот, вина купить зашел.

— С девушкой?

— Ага.

Он тащит меня за собой. Публики немного. Группа ханыг в углу, пара приличного вида людей выбирают, что взять. Монументальная тетка за прилавком с подозрением косится на меня. Работяга громко шепчет у кассы.

— Виноваты мы перед тобой, паря. Мужики испужались, а надо было сразу на ходу пустить и прыгать. Так что прими за извинения от всей бригады. Возражения не принимаются. Ты столько народу спас.

Я ошеломленно смотрю на деньги. Зачем? Но вижу, что отказа не будет. Затем замечаю испуганные глаза кассирши.

— Так вы тот самый!

— Он, это он. Я там был.

Кассирша кричит:

— Люда, достань ту красивую. Надо! В тот садик моя племянница ходит.

Она берет деньги у мужика и