Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

— А я тебе говорю, нормальные там ребята. Но ты их сам можешь посмотреть, если кто не понравится — не возьмешь. Тебе же там надо будет и парк прочистить, деревья и сорняки выпалывать, и дрова рубить, и трубами заняться, и ремонт сделать. Работы много, ты что, сам все это будешь делать?

Он оказался прав, поэтому я нехотя кивнул:

— Да, если так, то, в принципе, рассмотреть ваши варианты вполне можно.

— Дальше, — сказал он. — Нянечки, санитарки, медсестры — это тоже должны быть наши, марийские женщины.

— Ну, я не могу набирать на такие должности людей без подготовки, — развел руками я. — У них должно быть медицинское образование и опыт работы.

— У них будет медицинское образование. И опыт будет. Наша Венера Эдуардовна, у нее что, нет медицинского образования? Или Лариса, или та же Полька? У нас все женщины хорошие работницы. Но я это к тому веду, что примерно семьдесят процентов коллектива у тебя должны быть представители нашей общины. Конечно, ты проверяй, чтобы они соответствовали требованиям. На то ты их начальник будешь. А вот за их лояльность, за их дисциплину ручаюсь я и мои ребята, которые будут у тебя там работать простыми рабочими. Они проследят, чтобы никакие братки тебе там не подожгли ничего. За это вообще можешь не беспокоиться.

Я молча выдержал его взгляд.

— А главным над ними будет Япар Сербаев. — Карасев, видимо, прочитал мое молчание, потому что прояснил, со вздохом, нехотя, словно через силу. — Там, на территории твоего будущего санатория, есть деревья, которые выросли от нашей священной марийской рощи. Сама роща была уничтожена еще в советское время, в тридцатые годы. Когда только все начиналось, тогда много чего пожгли и уничтожили. Но небольшие островки со священными деревьями остались. И мы хотим их сохранить, поэтому кого попало туда мы пустить не можем. Если ты будешь все делать правильно и не нарушать наши традиции, то я тебя уверяю, что все у тебя получится. И с бандитами тоже наши разберутся, за это вообще не беспокойся.

— Ладно, — осторожно сказал я, ничего конкретно не пообещав. Все это нужно было хорошенько обдумать.

Карасев, видимо, считал так же, потому что задерживать меня не стал. Мы распрощались, и я поехал в Чукшу.

* * *

Выехав от Карасева, я, чтобы было быстрее, свернул напрямик, на старую грунтовую дорогу. Вдруг задул ветер, закачались, загудели вековые ели по обочинам, и резко стало так темно, словно выключили свет. Я даже скорость сбросил и фары врубил, а то мало ли.

Но не успел я проехать и пары километров, как все разом переменилось: мир вокруг стал призрачно-седым и сверху, лениво и неотвратимо, повалил снег. Стеной. Белой ватной стеной.

До амбулатории я доехал, оставляя позади себя глубокие колеи на свежевыпавшем снегу. За считаные минуты все вокруг побелело. И тьма ушла.

Я вышел из машины, увязая в первом липком снегу. Воздух был тугим и свежим. Им хотелось дышать и дышать.

И я дышал, дышал и все никак не мог надышаться.

В амбулатории меня уже поджидал Стас. И был он взъерошен. При виде меня аж подскочил и затараторил:

— Сергей Николаевич! — он умоляюще глянул на меня.

— Что случилось?

— Да тут… — он замялся, но, взглянув на меня, собрался с духом и выпалил: — Пришлось их всех выпустить.

— Не понял?

— Всех алкашей из КПЗ.

От такого заявления у меня глаза полезли на лоб:

— Почему?

— Мне позвонили из Йошкар-Олы и сказали выпустить их.

— Чего⁈ — я аж подался вперед.

— Того, — вздохнул Стас. — От самого генерала звонили.

— Очуметь, — я ошарашенно замер. — Как так?

— Да вот, там среди них был один, у него связи.

— Да какие у них связи могут быть⁈ — не выдержал я. — Алкашня обычная.

— Да, вот так бывает: обычная, не обычная. А там один, Барышников, у него крестный — генерал в Йошкар-Оле. А он сам, конечно, берега давно потерял, но тем не менее родители сообщили, и тот позвонил. Более того, задерживать их у меня особых оснований не было, кроме свидетельства соседей. Но скоро грядет проверка, так что сами понимаете…

— Твою ж мать! — в сердцах выругался я. — И что теперь?

— Ну что, всех распустил по домам. И Райку, и Витька, и Тимофея… всех.

Венера испуганно охнула и поджала губы.

— Венера Эдуардовна, не переживайте, — сказал я. — Сегодня после работы поедем в Морки, и там вы будете жить. Я же сказал, что у меня есть жилье, целый дом, и вам там будет нормально. Тем более с Пивасиком и Валерой вы знакомы.

— Нет, — она упрямо поджала губы. — Я не буду у вас жить. Спасибо, конечно, Сергей Николаевич. Если что, я лучше у Ларисы переночую.

— Ну хорошо, ночуйте. Хотя тетя Нина приедет в четверг. Это получается два дня, хотя нет — три дня даже. А оставаться здесь, в амбулатории, опасно. Кто его знает, в каком сейчас состоянии Тимофей? Он может и напасть на вас, и побить, и все остальное.

— Подождите, — сказал Стас. — Насколько я понял по их разговорам, Тимофей сразу отправился в Йошкар-Олу.

— Зачем? — удивился я. — И как?

— Сказал, будет искать справедливости, — хмыкнув, развел руками Стас.

— Ну надо же, какой он справедливости там найдет?

Стас пожал плечами и безразлично уставился в угол. Венера сидела бледная, ни жива ни мертва:

— Если он уехал в Йошкар-Олу, то я могу остаться здесь, в амбулатории.

Но я не согласился:

— Тем не менее, все-таки я настаиваю, Венера Эдуардовна, чтобы вы пожили какое-то время в Морках, среди людей. Не хотите у меня — живите у Ларисы или у кого там, у других родственников. То, что Тимофей подался в Йошкар-Олу, еще ничего не значит. Не факт, что он туда доберется. И не факт, что он оттуда не сейчас вернется и не начнет с вами сводить счеты.

— Все верно, — поддержал меня Стас. — Я тоже так считаю. Венера, тебе надо отсюда валить куда подальше. Даже Райка с Витьком могут прийти сюда и качать права.

— Да что я им всем сделала? — возмущенно охнула Венера.

— Ну что? Типа сама не знаешь? Ты работаешь с Сергеем Николаевичем, на его стороне, все эти дела. Знаешь, я